Страница 56 из 67
попользовавшегося ее слабостью и выкинувшего за ненадобностью. В итоге в ней подняла голову
гордость, о которой она давно забыла, унижаясь перед принцами, которых всеми силами
старалась заполучить.
– Как хочешь, дорогой, – сказала она незримому собеседнику, сидя перед зеркалом и активно
работая пуховкой. – Я тогда тоже не будет ждать от тебя милости.
Случившееся с ней лишний раз показало, что женщинам нельзя полагаться на любовь. Им
приходится собственными ручками устраивать свою судьбу.
Злясь на виконта, графиня вернулась к идее сблизиться с Мадеем.
– У него хотя бы есть деньги, – объяснила она своему отражению, засовывая в уши серьги. – И
прочие части тела у него побольше, чем у мерзавца. Вспомнить хотя бы ширину плеч.
Более детально она сравнивать двух мужчин не стала, боясь, что даже бастард уступит Генри в
размерах «скакового жеребца».
Серьги – подарок наследника, напомнили ей об Эрике. Принц продолжал не подпускать ее к
себе, ссылаясь на неотложные дела.
– Каким же он оказался ненадежным! – пожаловалась она самой себе, поправляя грудь в
корсете. – Вся его любовь закончилась пустыми словами.
Миранда возлагала большие надежды на бал. На нем Мадей будет в одиночестве. Не зря же она,
прежде чем добавить яд в графин служанки, сначала изрезала ее изумрудное платье.
– Не быть ей дриадой, – Миранда закрыла глаза и обильно побрызгалась цветочными духами.
Она верила, что на балу у нее появится прекрасный шанс воспользоваться приворотным зельем.
Как только оно подействует, ей больше не придется переживать за свое будущее. Надо только
запастись терпением и дождаться возвращения Мадея.
***
Бала с нетерпением ждала не только Миранда. Даниэлла, чтобы скоротать время, ударилась в
работу. Злосчастные письма от Рокси Блу она больше не трогала. Каждый имеет право на
прошлое. Если Мадей захочет, он сам расскажет о любви с преподавательницей этики.
Возвращаясь вечерами к себе и складывая одежду в шкаф, Даниэлла с восторгом гладила
ладошкой изумрудную парчу. Висящее между вещами бальное платье ждало своего часа. Глядя на
переливающуюся ткань, Дани представляла, как будет скользить в танце, опираясь на твердую
руку Мадея. Все ее мысли перед сном были только о нем.
В день бала Даниэлла проснулась в радостном настроении. Позавтракав, она занялась собой:
приняла ванну, вымыла и высушила волосы.
Открыв шкаф, достала платье. Даниэлла собиралась побрызгать его водой, чтобы парча, если на
ней появились складочки, расправилась. Так посоветовала хозяйка салона. Но стоило разложить
широкий подол на кровати, как Дани застыла от ужаса. Ткань была исполосована ножом или
чем–то острым. Порезы были такими длинными и неровными, что даже умей она шить, наряд спасти
было невозможно.
Зажав ладошкой рот, Дани со слезами на глазах смотрела на испорченное бальное платье.
– Что же теперь делать? – спросила она, давя рыдания. На такой размер, как у нее, новое
нарядное платье быстро не найти.
Даниэлла села на кровать и погладила ладошкой парчу. Словно утешала платье, которому не
придется блистать на балу. Лишь на мгновенье ей захотелось опустить руки и, уткнувшись в
подушку, разреветься от несправедливости.
«Кто мог так жестоко поступить со мной? Я всегда закрывала комнату на ключ. Неужели одна из
служанок? Хотя какая разница… Даже если найду виновного, платье не исправить».
Сейчас Даниэлла жалела, что выбрала на картине образ папиной бабушки, запечатленной со
своим женихом в день помолвки. Только потому, что они были прямыми родственницами, в их
лицах угадывалось сходство. Все рыжие в семье Милронов пошли от нее.
Лучше бы она выбрала образ мамы в юности. Леди Эвелина была хорошенькой блондинкой.
Стройной и нежной. Но такую не взяли бы в служанки. И тогда Дани не смогла бы так близко
узнать Мадея. Узнать и… полюбить.
Как же сейчас бесполезны все те платья, что она везла в столицу, как невеста наследника.
Целый сундук никому не нужных нарядов, приготовленных не только на выход, но и для
новогоднего бала.
Вспомнив роскошное бледно–золотистое платье, расшитое крошечными жемчужинками, Даниэлла
вскочила на ноги. Быстро собрав волосы, она оделась, накинула на плечи новый меховой плащ и
кинулась прочь из дворца.
Поездка до дома не была долгой. Быстрая пробежка через заднюю калитку и заснеженный сад, и
вот она уже на лестнице, ведущей к ее покоям. На топот ног и хлопок двери прибежали
родители.
– Дани, милая, что случилось? Почему ты здесь? – с тревогой спросила Эвелина.
– Мама! – Даниэлла бросилась к герцогине и сжала ее в объятиях. – Мое бальное платье
испортили! Мне не в чем идти!
Как всегда, стоило оказаться рядом с родителями, Дани становилась маленькой девочкой. Она
могла пожаловаться им на любую несправедливость, и они ее поняли бы.
– Дорогая, прости, но эти платья тебе не подойдут, – леди Эвелина, утешая, погладила
непривычно большую спину дочери. – Мы, конечно, можем послать в город, но шанс найти
подходящий наряд невелик. Милая, это просто бал. Может, в следующем году…
– Нет! – прервала ее Даниэлла, отстраняясь и сверкая влажными от слез глазами. – Я решила!
Я снова стану самой собой и пойду на бал. Почему я должна бояться? Я ничего плохого не
совершила.
– Дорогая, это риск, – вступил в разговор отец, до сих пор не вмешивающийся в спор матери и
дочери. – Неужели ты хочешь провести всю новогоднюю ночь с Эриком?
Мать с дочерью развернулись к герцогу.
Лорд Милрон кашлянул, не зная, смеяться ему или плакать. Порой его любимые женщины такие
глупышки и не видят очевидного.
– Не лучше ли тебе стать кем–то другим, раз уж так хочется пойти на бал? У тебя же есть
артефакт, который сделает тебя любой. А с Его Высочеством придется объясниться, иначе он не
поймет, куда делась Дарина и откуда взялась незнакомка, которая так хочет его внимания. Если
ты решила и уверена в своем выборе…
Отец смолк, предоставляя дочери самой разобраться, как поступить.
– Признаться генералу, да? – Дани прикусила губу, страшась реакции Мадея.
– Пришла пора, дочка, – в глазах отца плескалась любовь. – Не бойся. Я всегда поддержу
тебя.