Страница 50 из 67
– Зачем тебе прижимать Дарину к стене? – осторожно спросил он.
– Она что–то знает о леди Даниэлле. Вот! – Генри выложил на стол мешочек и лупу. –
Смотрите, здесь герб рода Милрон. А значит, или Дарине заплатили за молчание, или она…
воровка!
Мадей закатил глаза.
– Оставь Дарину в покое. Я сам с ней разберусь. И верни, пожалуйста, ей деньги.
– Так вы знали, что с ней что–то неладно, поэтому приблизили к себе? Хотите через нее выйти
на Даниэллу? – Генри возбудился еще больше.
– Да, знал. Да, приблизил. Да, хочу. Все, иди к себе. Я устал.
Вот тут пришло время для второго пункта в планах Генри. Он не хотел спать. Он хотел знать.
Поэтому помчался к королевскому дворецкому. Тот уже был в ночном колпаке и длинной до пят
ночной рубашке. Седовласый мужчина застонал, когда понял, что надо Генри. Нехотя, но
поделился, где хранятся ключи, и кто их раздает для уборки в помещениях. И нет, вторые
экземпляры лежат под замком и доступ к ним имеет только сам дворецкий.
Получив нужные сведения, Генри погнал дальше. Ближе к полуночи, когда разбудил дюжину
ответственных лиц (кого–то подкупил, а кому–то пригрозил), он получил желаемый результат.
Ему назвали имя. Убедившись, что ушлой горничной нет в ее комнате, он взломал дверь и
произвел обыск. Особо не скрывался. На церемонии не было времени. Он вывалил на пол вещи с
полок, вспорол тюфяки и подушки, но нашел спрятанную связку ключей, которыми мерзавка
торговала.
И остался ждать. Горничная пришла под утро. Увидев виконта, развалившегося на стуле, сразу
все поняла. Правда, чтобы выдала имя любовника, изготавливающего ключи по восковому
отпечатку, пришлось сводить ее на утес и подержать над пропастью на вытянутой руке. Генри
знал безотказный способ развязывать языки.
– Я не убью тебя, если признаешься, когда и какие ключи ты передавала леди Шейк.
– Все скажу, только отпустите! – взвизгнула горничная, пытаясь пальцами босых ног нащупать
камень утеса.
– Отпустить? – зловеще переспросил Генри и встряхнул девушку, как мешок с овсом. – Говори,
пока у меня рука не устала.
Признание горничной, составившей впоследствии компанию кухонным слугам, сидящим в
подземелье, погнало виконта с раннего утра застыть за колонной. Он ждал, когда у двери
Дарины появится Миранда. Интересно было посмотреть, что бедовая вдовушка придумала сегодня.
Она появилась, воровато оглядываясь. Вставила ключ в замок и проскользнула в чужую комнату.
Генри вслушивался в осторожные шаги, гадая, что графиня делает. Решил выждать, чтобы не
помешать ей осуществить свой замысел. Иначе нечего будет предъявить, кроме того, что вдова
«случайно» попала не в свое помещении. Когда в комнате воцарилась тишина, он резко распахнул
дверь. И застал любовницу Эрика на том, что она опустошала бутылочку в графин с водой.
Миранда судорожно оглянулась и тяжело сглотнула. Пустую тару спрятала за спину и незаметно
скинула на пол. Ковер смягчил удар склянки.
– Опять вы… – выдохнула Миранда обреченно.
– Со своим жеребцом, – Генри оскалил в улыбке зубы.
Приворот старой ведьмы отлично работал, и у вдовы не было возможности избежать жесткой езды
виконта на себе любимой. И опять такая ситуация, что не закричать. Сразу появится вопрос,
что она делала в той части замка, где живет королевский бастард.
Графиня покосилась на кровать. Но Генри не был настолько скотиной, чтобы валяться на чужой
постели. Он кивнул на стол. Миранда поняла и, вздохнув, легла на него грудью. Зашуршала
одежда, ее юбки вновь упали ей на голову. На этот раз Генри взял вдову без прелюдий. Миранда
закрыла глаза, не в силах смотреть, как волнуется в графине вода.
И вновь тело предало ее. В любой момент могла вернуться толстушка, или заявились бы слуги,
чтобы навести в комнате порядок. Но унизительное положение, когда ее брали, словно гулящую
девку – без поцелуев и проявлений ласки, вызвало такой прилив страсти, что у графини перед
глазами потемнело. Она укусила себя за руку, чтобы не закричать.
Когда Генри закончил и со стоном опустился на нее, прижав к столу, Миранда внезапно узрела
истину. Что она знала до знакомства с виконтом? Дряблое тело старика и юношеский эгоизм
Эрика? Можно было по пальцам сосчитать, когда она получала с кем–либо из них удовольствие.
Зачастую ей приходилось притворяться, чтобы угодить ненавистному мужу или инфантильному
принцу. С Генри же она всякий раз улетала к звездам и рассыпалась на миллион сладких
искорок. Это ли не чудо? Не с таким ли мужчиной ей хотелось остаться рядом на долгие годы?