Страница 37 из 67
Глава 17. Мне самому такая нужна
Когда Даниэлла с полным подносом еды вернулась в комнату принца, там было жуть как холодно.
Даже немного снега намело с улицы, а все потому, что окно было распахнуто настежь. Бегом
поставив посуду на столешницу, Дани поспешила закрыть его.
Стоило взяться за створку, как мимо пронеслась огромная тень и взмыла в небо. Даниэлла
проследила взглядом за грациозным полетом. Красная чешуя сверкала в лучах яркого зимнего
солнца, словно золото, опаленное огнем.
Закрыв окно, Дани осталась стоять возле него, любуясь Мадеем. Величественный, благородный и
в то же время дикий. Сердце щемило от восторга при мысли о нем. Подняв руку, Даниэлла
приложила ладонь к стеклу, будто хотела прикоснуться к дракону. Холод стекла обжег пальцы, и
в воспоминаниях тут же всплыл другой жар. Его дыхание на щеке, его хриплый шепот… И сладко и
страшно, словно в омут ныряешь.
Ее поразило новое, щемящее ощущение. Даниэлла раньше думала, что любила Эрика, но теперь,
сравнив проснувшиеся чувства к Мадею, поняла, как сильно ошибалась.
Юная леди Милрон с детства слышала, что ей прочат брак с наследным принцем. Король был
заинтересован породниться с семьей герцога, и Дани воспринимала будущее замужество, как
долг. Когда она впервые увидела Эрика, такого красивого и вежливого, она поверила, что их
союз будет гармоничным, построенным на взаимном уважении и любви.
Встретив Мадея и узнав его лучше, Дани испытала такой вихрь чувств, что уже не представляла
брак без любви. После того, как Эрик показал свое истинное лицо, он окончательно упал в ее
глазах, и уже не могло идти речи об их союзе. Во всяком случае, для нее самой.
Заметив, что красный дракон возвращается, Даниэлла открыла окно и отступила вглубь комнаты.
Отвернувшись, чтобы не смущать Мадея, оставившего одежду на полу, она принялась сервировать
стол.
Когда он спрыгнул с подоконника и защелкнул окно, щеки Дани окрасились алым. Ей даже не
надо было оборачиваться, чтобы представить широкие плечи, крепкую грудь и длинные ноги. Как
же ей хотелось дотронуться до генерала, чтобы почувствовать рельефность его тела! Желательно
без подсвечника в своих руках и без полотенца на его бедрах, как это было при их первой
неловкой встрече. Шорох одежды прервал ее «нехорошие» мысли.
– Ты чего такая красная? – раздался у ухо мягкий насмешливый шепот.
– Ах, я… – испуганно отпрянула Дани.
От объяснений и еще большего смущения ее спас стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в
комнату ввалился Генри.
– Командир… О, обед! – воскликнул он, жадно оглядывая накрытый стол.
Без особых церемоний друг принца упал на стул. Схватил большой ломоть хлеба и, накидав на
него ветчины, принялся есть.
Устало вздохнув, Мадей тоже сел к столу. Дани поставила перед ним тарелку с густым супом.
– Тебе не кажется, что ты становишься все более наглым, – заметил принц, глядя на своего
подчиненного.
– Генерал, я только что из–за вас пережил самую большую несправедливость в своей жизни!
– Вот как? – удивленно приподнял бровь Мадей. – И какую же?
Генри бросил вопросительный взгляд на служанку. Даниэлла поспешно развернулась к двери,
чтобы выйти, но генерал остановил ее жестом.
– Говори при ней, Дарине можно доверять.
– Когда я вышел от вас, то заметил прячущуюся за колонной графиню Шейк. Но странно было не
то, что она пряталась, а то, что меня вдруг охватило дикое желание. Нет, не убить мерзавку,
как могли подумать вы, а… обладать ею, – Генри виновато посмотрел на служанку, у которой от
удивления подскочили рыжие бровки. – Хотя обычно я к Миранде ничего, кроме презрения, не
испытываю, а тут накрыло. Все тело плавилось в огне.
– Я тебя понял, – Мадей тоже кинул на притихшую служанку взгляд. – У меня нечто подобное
произошло с Дариной… Даже предложил ей стать моей любовницей.
Генри произнес бесконечно долгое «О–о–о–о!» и пораженно откинулся на спинку стула. Даниэлла
вспыхнула, заново переживая, как над ней нависал генерал, придерживая рукой дверь, чтобы она
не убежала.
Дани даже незаметно похлопала себя по груди, чтобы успокоить сердце и мысли. Но вспомнив
слова генерала: «Нечто подобное произошло с Дариной», не удержалась, чтобы не спросить:
– То есть, до того, как вы предложили стать вашей любовницей, вы тоже меня презирали?
– Что за чушь ты несешь? – Мадей отложил ложку. – Ты всегда мне нравилась. Как будто сама
не видишь. Но даже сейчас я не могу понять, что на меня нашло. Еле сдержался, чтобы не
поцеловать тебя. До сих пор не могу поверить, что повел себя, как скотина. Извини меня,
Дарина…
– Я прощаю вас, милорд, – мягко ответила Даниэлла, радуясь, что все ее сомнения в
порядочности генерала развеялись.
– Вам не кажется, что в нашем внезапном двойном умопомрачении виновата все та же ненасытная
любовница Эрика? – Генри поднялся со стула, чтобы дотянуться до графина. – Вместе с вами,
генерал, мы пили только наливку.
Даниэлла выдохнула. Она вспомнила, что почувствовала запах «лекарства», когда Мадей прижал
ее к двери.
– Думаешь, нас отравили? – бастард нахмурился. – Нам подлили нечто, вызывающее страсть к
женщине? Причем, к абы какой?
На «абы какой» Даниэлла обиделась, но, вспомнив, что в таком же положении оказалась
Миранда, списала неприятные слова Мадея на ее счет.
– Уверен. Но правду мы выясним, если проверим наливку, а заодно остатки содержимого этого
чудесного пузырька, – рядом с графином Генри поставил бутылочку из бесцветного стекла.
– Что это? – Мадей наклонился. Даниэлла тоже вытянула шею, чтобы разглядеть.
– Нащупал в корсете Миранды, – на лице Генри появилась лукавая улыбка.
– Что в дамском корсете делала твоя рука? – Мадей поднял глаза на друга.
– О, мои руки… и не только они, – последнее Генри произнес шепотом, – где только ни
побывали. Я обыскал ее всю.
Лицо служанки вновь ярко вспыхнуло. Она приложила к щекам ладони. Рядом с генералом и его
другом она скоро превратится в уголек, так часто ей приходится краснеть.
– Отнеси к королевскому алхимику, – приказал принц, кивая на склянку. – Заодно подумай, как
графиня могла попасть в мои покои. Я точно знаю, что, отправляясь к герцогу Милрон, закрыл
дверь на ключ.