Страница 4 из 34
Глава 3
На следующее утро я проснулась рано-рано, когда ещё было темно. Обернувшись в розовый пушистый халат, я побрела к кофеварке и налила в неё воду. Пока я молола свежие кофейные зёрна сорта «Французская ваниль», я вдыхала восхитительный, насыщенный аромат и зевала.
Я была бегуньей, готовящейся к марафону. Бегать осенью было тяжело. Но зимой — ещё хуже. Всё, чего хотело моё тело, — это оставаться в тепле и уюте в моей уютной фланелевой пижаме и забиться в угол на остаток этих всё более холодных дней. Мой покойный муж смеялся надо мной каждое утро той первой зимы, когда мы переехали в Мэн. Тогда я ещё не была бегуньей, но холодная северная зима застала меня врасплох. Я плакала почти каждый раз, когда приходилось выходить на улицу и заводить машину. Но люди приспосабливаются, и я, наконец, приспособилась.
Когда почти восемь лет назад умер Таддеус, мой мир рухнул. Мы легко бы дожили до шестидесятилетия брака. Мы редко ссорились, а когда это случалось, нам каким-то образом удавалось найти общий язык. Или это он уступал. В любом случае, мы прекрасно ладили. Брак — это всё, о чём я мечтала, будучи маленькой девочкой. А потом всё это исчезло.
Я налила чашку кофе и сдержала слёзы. Годовщина его смерти была девятого октября. Я собиралась дождаться этого дня, чтобы дать волю эмоциям. А после того, как поплачу, я возьму себя в руки и пойду дальше, как всегда.
Через десять минут я уже была в кроссовках и одежде для холодной погоды. Я схватила бутылку с водой и вышла на улицу. По дороге к беговой тропе я проезжала мимо ресторана Генри и решила зайти, когда увидела, что его машина припаркована сзади. У него подавали отличный завтрак из яичницы-болтуньи с беконом. Просто, но вкусно. Я решила, что мне нужно немного белка, чтобы не выдохнуться во время бега. Заезжая на парковку, я мысленно решил научить Генри готовить настоящие южные бисквиты с соусом. Бисквиты с соусом стали бы отличным дополнением к его меню и были бы просто незаменимы в холодное утро.
Ресторан ещё не открылся, поэтому я направился к задней части здания, где видела припаркованную машину Генри. «Ему лучше было попробовать мой пирог, пока он ещё был тёплым», — подумала я, стуча в заднюю дверь. Я ждала на морозе и подпрыгивала на носочках, чтобы согреться. Ответа не последовало, и, когда я постучала во второй раз, задняя дверь скрипнула и медленно приоткрылась на дюйм. Хм. Может, Генри сегодня утром то и дело выходил и входил через заднюю дверь и не закрывал её плотно за собой.
«Генри?» — позвала я. Я ждала ответа, но его не последовало. Будет ли невежливо, если я просто войду? Может, он в ванной и не слышит меня? Я придержала дверь одной рукой и постучала сильнее. Генри был таким раздражительным, что я не хотела, чтобы он меня увидел и вызвал полицию за незаконное проникновение. Я взглянула на телефон, надеясь, что он мне ответит. Кофе наконец подействовал, и я была готова пойти на пробежку.
«Генри?» — снова позвала я. Дул холодный осенний ветер, и я задрожала, несмотря на утепленную куртку.
Я приоткрыла дверь чуть шире. Задняя дверь выходила в кухню, и я сделала два шага внутрь. «Генри?» — снова позвала я. «Эй!»
Где он мог быть?
Я сделала ещё два шага внутрь, напрягая слух в поисках какого-нибудь звука, но вокруг царила мертвая тишина. Я снова позвала его.
Я вздохнула. И тут я его увидела. Генри лежал в луже крови перед широким двухдверным холодильником из нержавеющей стали. Я резко вдохнула. Может, он упал и разбил голову? Нет. Нож для стейка, вонзившийся ему в грудь, исключал такую версию.
Я закричала.
«Что происходит?» — спросил кто-то у меня за спиной. Я вздрогнула и снова закричала, резко обернувшись.
Чарльз Аллен, повар Генри, подошел ко мне сзади, и, увидев Генри, остановился с открытым ртом, уставившись на него. «О. Вау».
Я посмотрела на него, широко раскрыв глаза, и снова закричала.
«Можешь перестать так делать?» — спросил он раздражённым тоном. Он сделал шаг назад. Его лицо побледнело, и он потеребил подбородок одной опухшей рукой.
Я молча уставилась на него на несколько секунд, а потом снова посмотрела на Генри. «Нам лучше вызвать полицию», — пискнула я.
«Да», — сказал он, но ни один из нас не шевельнулся. Я никогда раньше не видела жертву убийства. Потом я заметила свой пирог, все еще лежавший в керамической пирожнице моей бабушки, разбитой на полу рядом с Генри. Может, кто-то подрался с ним из-за моего пирога? Это казалось жестоким. Я бы испекла еще один. Я сглотнула комок, образовавшийся у меня в горле. Я очень любила эту форму.
«Ладно, я сейчас позвоню в полицию», — сказал Чарльз, но остался стоять как вкопанный.
«Да, позвони», — ответила я, не глядя на него. Я хотела отвести взгляд, но не могла. Там было столько крови.
Наконец Чарльз подошел к телефону на стене и снял трубку. Его руки дрожали, когда он набирал номер. Через несколько мгновений он заговорил медленно, его голос дрожал, когда он отвечал на вопросы оператора службы 911. Я снова посмотрела на Генри. Одна рука лежала на его животе, а другая свисала вдоль тела. Постой. Он что, только что пошевелил рукой? Наверное, у меня глаза обманывают, подумала я.
Чарльз прижал телефонную трубку к груди. «Они просят нас проверить пульс».
«Что?» — спросила я, резко повернув голову в его сторону. «Э-э, нет. Ни за что». Я покачала головой. Генри был мёртв. Мне не нужно было прикасаться к нему, чтобы это понять.
«Сделай это!» — прошипел он мне.
Я покачала головой. С этим он должен был справиться сам. Он громко вздохнул, а затем снова заговорил в трубку. «Да, он умер». Задав ещё несколько вопросов, он повесил трубку.
«Тебе стоило проверить», — сказал он, не отрывая глаз от Генри.
«Это тебе стоило», — ответила я, отводя взгляд от Генри. «Я не могу здесь оставаться. Я не могу на него смотреть». У меня кружилась голова, и мне нужно было глоток свежего воздуха. Я вышла через заднюю дверь и надеялась, что полиция скоро появится.
Чарльз последовал за мной, выглядя немного бледным. Я представила, что сама выгляжу точно так же.
«Это ужасно», — сказала я, услышав вдали сирены. «Может, нам стоит обойти здание с передней стороны, чтобы нас заметили медики?»