Страница 50 из 57
Я доехала до Университетской улицы. Ага, вот он, тот самый магазин «Соки-воды». Расположен он почти на пересечении с улицей Слонова. Я оставила машину, а сама пошла по Слонова вверх. А вот и искомый дом. Я осторожно взялась за ручку двери и потянула на себя. Дверь была закрыта. Ну, что же, этого и следовало ожидать: кто же будет оставлять незапертым частный дом. Придется позвонить, благо звонок – вот он.
На звонок долго не отвечали, потом послышались осторожные шаги и мужской голос спросил:
— Кто там?
— Откройте, это горгаз, проверка, – сказала я первое, что пришло в голову.
Разумеется, мне никто не открыл. Я услышала, как где-то раздался звук открываемого окна и прыжок. Я обежала дом и бросилась за бегущим уже по другой улице молодым мужчиной. Бегал он довольно быстро, несколько раз обернулся, и я увидела шрам на щеке, о котором говорили и соседка Александровских, и подруга Елизаветы.
— Георгий, стойте! – крикнула я.
Мужчина пробежал еще несколько метров и остановился. Я подошла к нему.
— Вы Георгий Толоконников? – спросила я.
— Ну, я. А в чем дело? – независимо спросил он.
— Нужно поговорить, – решительно сказала я.
— Вот еще! Вы вообще кто такая? – спросил он небрежным тоном.
— Частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – назвала я себя.
— Ни фига себе! – присвистнул Георгий. – А о чем разговаривать-то?
— О Елизавете Черноземельниковой, по мужу Александровской, – сказала я, внимательно наблюдая за Толоконниковым.
Георгий сразу изменился в лице.
— Ну, так что? Будем говорить или сразу поедем в управление полиции? – спросила я, включая диктофон.
— А чего сразу в полицию? – набычился Толоконников. – В чем вы меня подозреваете?
— В убийстве Елизаветы, – сказала я.
— Чего?! В каком убийстве?! Вы чего такое.. несете?! Вы в своем уме? Че, Лизку убили? Правда?!
— Нет, шутка, – усмехнулась я. – Ну так что, так и будем тут стоять, посередине улицы? Или, может быть, пройдем в дом, из которого вы только что дали деру? – спросила я. – Идемте уже.
Мы с Георгием вошли в дом.
— Это чей дом? – спросила я, пройдя в комнату.
— Светкин это дом, – сообщил Толоконников, садясь на диван.
Я села на стул.
— Это кто? Ваша жена? – спросила я.
— Ну, прям жена, – усмехнулся Толоконников. – Комнату я у нее снимаю.
— Комнату, значит, снимаете. А дома у себя жить, стало быть, не судьба, – заметила я.
— Дома мать все время достает. То то ей не так, то – это, – проворчал Толоконников.
— Валентина Семеновна, к вашему сведению, Георгий, сейчас находится в тяжелом состоянии в железнодорожной больнице. Она, можно сказать, умирает и все время зовет вас, – сказала я. – А вы..
— Да приду я к ней, приду, – сказал Толоконников.
— Если снова не сядете, – заметила я.
— Да за что меня сажать-то! – взвился Толоконников.
— За убийство Елизаветы, – сказала я.
— Да что вы все об одном и том же! Ну не убивал я Лизку! Сколько раз вам говорить?
— Вот что, Георгий, расскажите мне все с самого начала, – решительно сказала я.
— А че рассказывать-то? – недоуменно спросил Толоконников.
— Все! Абсолютно все! – жестко сказала я. – Все рассказывайте о ваших с Елизаветой отношениях.
— Да тут и рассказывать-то нечего. Ну, встретились мы как-то с ней, с Лизкой то есть, – начал Толоконников. – Или вы хотите послушать сказочку про то, как дружили мальчик с девочкой чуть ли не с детского садика, а потом вместе ходили в одну и ту же школу, в один и тот же класс? Как мальчик носил портфельчик девочки и дергал ее за косички?
— Слушайте, Толоконников, прекратите ерничать! – разозлилась я. – Я ведь и на самом деле могу вызвать сейчас полицию. Оснований для вашего задержания более чем достаточно! Не хотите нормально разговаривать, так побеседуем в камере под протокол!
— Ну ладно, – примирительно поднял руки Толоконников. – Больше не буду, все расскажу. В общем, познакомились мы с Лизкой, когда она уже была вполне себе взрослой девочкой. Ну, то есть уже понимала, что к чему. Надеюсь, вы тоже понимаете, что я имею в виду.
— Да уж понимаю, – отреагировала я. – Дальше продолжайте.
— На скамеечках мы с ней не сидели и в парках, взявшись за ручку, не гуляли. Вообще-то Лизка недолго ломалась, почти сразу согласилась. Начала строить планы, как мы с ней поженимся и будем жить-поживать да добра наживать, как опять в тех же сказках говорится.
— Вы, Толоконников, я смотрю, сказки любите, – заметила я. – Что, все из детства никак не выйдете? А ведь пора уже.
— Да, сказки – хорошая вещь, но только, конечно, в определенном возрасте. Мне вот в детстве их никто не рассказывал. Просто потому, что некому было, хотя семья-то была, и поначалу даже полная. Мама, папа, я – образцовая семья. Только вот папаша пил по-черному, а потом вообще свалил. Мать на нескольких работах вкалывала, какие уж тут сказки! Скорей бы до постели добраться. Это я все к чему рассказываю-то? Не для того, чтобы ерничать, как вы сказали, а для того, чтобы вы поняли разницу между мною и Лизкой. У этой принцессы чего только не было! Может, только птичьего молока. Да и то, если бы она только пикнула, папа-олигарх тотчас бы ей принес в клювике. Когда он развелся с Лизкиной матерью и женился на бабенке намного моложе себя, а Лизка не захотела жить с отчимом, которого ей тут же нашла ее мать, отец сразу же купил доче однокомнатную хатку в центре Тарасова. Не хило, да? Нет, я в принципе тоже не против был замутить с Лизкой по-серьезному. Ну, там свадебный марш, кольца, куклы на свадебных лимузинах и прочая лабуда, от которой тащатся все бабы и которую им подавай во что бы то ни стало.
— Так что же вам помешало? – спросила я.
— А вы не догоняете? – усмехнулся Толоконников. – Я же вам рассказал про Лизкиного папашу-олигарха, который выполнял все ее хотелки на раз. Он-то сразу навел справки и прознал, из какой я семьи, кто мои родичи, как я в школе учился и ты ды и ты пы. Уж и ежу, а не только олигарху, понятно было, что учиться я дальше не буду, в то время как Лизка уже с пеленок была определена в крутой институт. Вот и скажите, нужен ему был такой зять, как я?
— Но все-таки вы встречались какое-то время, ведь так? – полуутвердительно, полувопросительно сказала я.
— Ну да. Я думаю, что олигарх все надеялся, что я – это дочуркина блажь. Что она скоро пройдет и все будет оʼкей. Ведь Лизка-то тоже взбрыкивала, да еще как. То с какими-то чернокнижниками связалась, то еще с какими-то лохами. Переходный возраст, блин! – Толоконников развел руками.