Страница 35 из 57
— Получается, что Елизавета к матери приходила редко? – спросила я.
— Получается, что так. Она дочку свою, Кристину, приводила в основном, и то редко. Может быть, раз-другой в месяц, на выходные. Ну, и на торжественные даты еще приходила. В основном на дни рождения матери. Хотя.. подождите. Ведь несколько дней назад мы все вместе, ну в смысле, мы с Настей и Лиза с Илларионом были в ресторане, как же я это забыл.
— А по какому поводу это было? – спросила я.
— Мы отмечали двадцатипятилетие моей дочери от первого брака. Она с матерью живет сейчас в Израиле, лечится там. У дочери очень серьезная болезнь – рассеянный склероз. Эта болезнь неизлечима. Можно только проводить поддерживающую терапию, как говорят врачи. И то только до какого-то определенного времени. Дальше уже начинаются необратимые процессы, – пояснил Мартынов.
— Понятно, – сказала я и не стала развивать эту тему дальше, поскольку уже слышала от Иллариона, что ввиду неприязненного отношения со стороны первой супруги Игоря они с Елизаветой довольно скоро ушли из ресторана.
— Скажите, Игорь Анатольевич, а с Анастасией Александровной у Елизаветы были теплые отношения? – спросила я.
— Теплые отношения? – переспросил мужчина и недоуменно посмотрел на меня. – Вот уж нет! Она никогда не вела с матерью задушевных разговоров, насколько мне известно.
«Стало быть, Анастасия не в курсе личной жизни своей дочери, – подумала я. – Жаль. Придется добывать эти сведения у кого-то еще. Только вот у кого?»
— Игорь Анатольевич, а у вас какие отношения были с Елизаветой? – спросила я.
— Сначала она меня приняла в штыки, ну, это когда мы с Настей поженились и я стал жить здесь, с ними. Лизе тогда было семнадцать лет. Хотя, видит бог, я старался наладить с ней отношения. Но Лиза продолжала относиться ко мне неприязненно и в конце концов добилась того, что отец купил ей отдельную квартиру, – рассказал Мартынов.
— Ну, а потом, когда она стала жить отдельно, когда у нее появилась своя семья, ребенок, ваши отношения улучшились? – продолжала уточнять я.
— Ну да, улучшились. Относительно, конечно, они улучшились. Так, перебрасывались парой ничего не значащих фраз о том, как дела, вот и все, – пояснил мужчина.
— А с мужем Елизаветы, Илларионом, вы общались? – спросила я.
— Ну конечно! – сразу оживился Игорь Анатольевич. – Он парень что надо, совсем другой человек. До сих пор не пойму, как его угораздило.. Да, Лизы ведь больше нет. Не буду говорить дурного. И все-таки.. Они ведь абсолютно разные люди. Вот опять не могу удержаться, чтобы не сказать, что Елизавета как была эгоистичной, самовлюбленной и высокомерной, так ею и осталась.
— А что вы можете сказать об отношениях Елизаветы и Иллариона? – спросила я.
— Да никому таких отношений, какие были у них, не пожелаешь! – воскликнул Мартынов. – Это было видно невооруженным глазом. Елизавета совершенно не уважала Иллариона. Обращалась с ним холодно и грубо. Недаром же Илларион собирался с ней разводиться.
— А откуда вам известны такие подробности, Игорь Анатольевич? – спросила я.
— Ну, видите ли, Илларион – общительный человек и не спесивый, в отличие от Елизаветы. Видно, больше ему не с кем было поделиться той трагедией, которая происходила у него в семье. Своего тестя, то есть отца Елизаветы, он, скорее всего, не посвящал в такие подробности. Возможно, потому что.. ну, не то что побаивался, хотя я это не исключаю, а скорее всего, не доверял. Все-таки Елизавета – его дочь. А со мной Илларион был откровенен. Мы как-то сидели с ним одни, и вот в такой вот сугубо мужской компании он и поделился тем, что у него наболело. Я еще спросил его, зачем он тогда живет с Елизаветой, если у них и отношений, по сути, нет. Он и сказал тогда, что уже давно задумывается на эту тему, но что жаль ему дочку, Кристину. Только из-за нее он и терпит все это. Еще он признался, что именно из-за ребенка они и поженились.
«Интересно, что Илларион посвятил в такие подробности своей личной жизни второго мужа матери своей супруги, по существу, чужого ему человека», – подумала я.
— Получается, что Илларион спрашивал у вас совета относительно своего развода, так, Игорь Анатольевич? – уточнила я.
— Не знаю, требовался ли ему совет, – покачал головой Мартынов, – все-таки уже не маленький, свой ум есть, он ведь коммерческий директор известной фирмы. Но я счел своим долгом его поддержать. Сказал, чтобы он поступал так, как считает нужным. И не обращал внимания на угрозы Елизаветы. И знаете еще что, – мужчина наклонился ко мне. – кажется, у Иллариона появилась девушка.
— Это он вам сказал? – спросила я.
— Да нет, он мне ничего об этом не говорил. Но по некоторым его словам я понял, что кто-то у него есть. А насколько там все серьезно, вот этого я не знаю. Да в любом случае, я думаю, все лучше, чем то, как у него обстояли дела с Елизаветой. Ох, нельзя говорить плохо про человека, которого уже нет в живых, но.. ведь Елизавета и к дочке относилась спустя рукава. Все заботы о ней были всецело на Илларионе. В общем, если вам интересно мое мнение относительно причастности к убийству Елизаветы Иллариона – ведь в первую очередь подозревают мужей, не так ли, – то я могу сказать только одно. Илларион не убивал Елизавету. Я же вам говорю, что он собирался с ней развестись. Он даже не стал бы претендовать на раздел имущества, все бы оставил ей. Так зачем же ему убивать ее? Чтобы получить порядочный срок?
— Логика в ваших рассуждениях, Игорь Анатольевич, безусловно, есть. Но, тем не менее, на данный момент, пока идет следствие, все-таки подозреваемым является Илларион Григорьевич, – сказала я. – Скажите, а вам известно, у кого еще были неприязненные отношения с Елизаветой? – задала я вопрос.
Мартынов тяжело вздохнул.