Страница 17 из 57
— Ну, ведь условия, в которых проживал Илларион, нельзя даже и сравнить с этой квартирой, – объяснила Красильникова.
— А кстати, вы одна проживаете в этой квартире? Родственников у вас больше нет? – спросила я.
— Есть старшая сестра Арина. Она тоже, как и я, артистка балета, тоже окончила отделение хореографии нашего тарасовского колледжа искусств, только раньше меня. Наш отец умер уже давно, жили мы все время с мамой, втроем. Потом Арина вышла замуж и переехала к мужу. А мама.. Она не так давно умерла.. – голос девушки задрожал, а на глаза навернулись слезы. – Получилось так, что она поела в ресторане пиццу и отравилась. Спасти ее было нельзя.
— А ваша сестра знает про Иллариона? – спросила я.
— Знает, конечно. Она меня часто навещает, да и в театре мы с ней каждый день почти встречаемся, и на репетициях, и когда обе заняты в спектаклях. И.. вообще, – Виктория не закончила фразу и замолчала.
Я еще раньше почувствовала, что Красильникова чего-то недоговаривает и нервничает. Понятно, что ведет она себя так из-за сложившейся ситуации с Илларионом. Однако тут было и что-то еще. Как будто бы Виктория не решается о чем-то рассказать и в то же время не может это скрыть. Может быть, она мне рассказала не всю правду? Хотя с виду Красильникова кажется такой непосредственной, правдивой, а временами даже наивной.
Пока я размышляла на тему, всю ли правду рассказала Виктория, она вдруг закрыла лицо руками и заплакала. Она плакала все сильнее и сильнее, плечи тряслись, слезы ручьем струились из ее глаз, но она их даже не вытирала. Я встала и пошла на кухню. На столе стоял кувшин с водой. Я налила воду в чашку, которая находилась тут же, и отнесла воду в комнату.
— Выпейте воду и успокойтесь, – сказала я.
— С-спасибо, – запинаясь, проговорила Виктория и отпила глоток.
Постепенно Красильникова пришла в себя.
— Виктория, я понимаю, что известие об убийстве супруги Иллариона вывело вас из равновесия и вы не смогли сдержать эмоций, но, я полагаю, дело ведь не только в этом, не так ли? Вас ведь что-то тревожит, гнетет. Или я не права?
— Нет, вы правы, Татьяна Александровна, – вздохнув, сказала Виктория. – Я не все вам рассказала.
— Не все рассказали, а то, что рассказали, является неправдой. Так?
— Нет, что вы! Совсем не так! – горячо воскликнула Красильникова. – Я вам рассказала правду, но то есть все, что рассказала, так и было на самом деле. И то, что он спас меня от хулиганов, и что мы стали встречаться, и.. все.
Виктория замолчала.
— Насколько я вас, Виктория, поняла, вы что-то утаили. То есть ваш рассказ был неполным, так?
— Да, так, – тихо произнесла Красильникова. – Но не рассказала я все полностью только потому, что я.. испугалась.
— Вот как? Испугались? Кого же вы испугались? Был еще кто-то, о ком я не знаю? – продолжала я расспрашивать девушку.
— Нет, я не совсем это имела в виду. Я испугалась, что вы.. сразу станете думать, что я.. что я заранее все продумала и.. подстроила. И вы мне.. не поверите, вот.
Красильникова снова начала плакать.
— Ну все, Виктория, хватит! – прикрикнула я на нее. – Поверю я вам или не поверю – это уже другой вопрос. Хватит лить слезы и выдавливать из себя слова в час по чайной ложке. Если вы сейчас же не прекратите истерику и не расскажете мне все четко и внятно, то я отвезу вас в управление полиции.
Кажется, моя угроза подействовала. Красильникова прекратила плакать.
— Так я вас слушаю, Виктория, – сказала я, когда девушка успокоилась.
— Я уже вам говорила, что мама воспитывала нас с сестрой одна. Одна нас выучила, работала на двух работах и подрабатывала где только могла, ведь пуанты, балетные купальники и другие принадлежности стоят недешево. Но вот годы учебы в колледже искусств остались позади, мы с Ариной получили любимую специальность и стали работать в нашем театре. У мамы стало больше свободного времени, она могла позволить себе поездки и отдых, а также встречи с подругами. Вроде бы жизнь вошла в спокойную колею. Но как-то раз мама зашла перекусить в кафе и заказала там пиццу. Она, как оказалось, была изготовлена из несвежих продуктов, и мама отравилась. Врачи не смогли ее спасти. У нас с Ариной был шок. Не стало нашей мамы, самого близкого и родного человека, который столько сделал для нас!
Виктория подняла на меня полные боли глаза.
— Понимаю вас, Виктория, понимаю ваше горе и сочувствую вам. Полиция занималась расследованием этого случая? – спросила я.
Красильникова махнула рукой:
— Занималась, но только очень вяло, ничего определенного мы с Ариной так и не узнали. Решили, что несчастный случай. Мама в больнице два дня лежала после того случая, ну и.. как нам объяснили, даже криминалисты не могут точно определить причину смерти. Пищевое отравление, вот и все. Но мы-то знали, что дома мама готовила из нормальных продуктов! А плохо ей стало после той пиццерии! Тогда Арина решила сама выяснить, что же произошло. Она поехала в это кафе, обратилась к заведующей, а та ей нагло заявляет, что наша мама отравилась где-то в другом месте, представляете? Потому что в их кафе все продукты – только качественные и условия приготовления соответствуют нормам. Даже показали акт проверки. Да, там не было ни слова о каких-либо нарушениях. И тогда Арина поехала в ту самую организацию, которая проводила эту проверку. Но там с ней долго разговаривать не стали, сказали только, что проверка у них всегда проходит так, как предписано. Если проверяющий сотрудник не выявил никаких нарушений, то, значит, их и нет. Тогда Арина спросила, кто проводил проверку этого кафе. Выяснилось, что это была Елизавета Александровская.
— И тогда у вашей сестры возникла идея отомстить Елизавете, – предположила я.
— Нет, ни в коем случае! – воскликнула Виктория. – Ни я, ни моя сестра и мысли не допускали о мести, поверьте мне, прошу вас!
— Но в таком случае я не понимаю, с какой целью ваша сестра решила провести собственное расследование. Вон, даже отправилась в проверяющую организацию, выяснила фамилию. Для чего все это?