Страница 4 из 32
Герцог помедлил секунду. Откинул со лба непослушные угольные кудри — те вечно лезли в глаза, не признавая ни гребня, ни правил. Одернул черный камзол, с силой дернул двери за кольца и распахнул.
Повисла тишина.
— Ах, ваша светлость, мы уж думали, вы не почтите нас своим присутствием! — Кардинал протянул это так сладко, что захотелось проверить, не прилип ли он к креслу. Опровергая эту мысль, он встал и потянулся — широкие рукава его богато расшитой туники сползли до плеч, обнажив костлявые руки.
— Ты опоздал. — Король чавкнул огромным куском каплуна. — Совет для тебя шутка, что ли? Может, исключить?
— Прошу прощения, ваше величество. — Герцог плюхнулся в кресло напротив короля и развалился в нем так вальяжно, будто это был его собственный диван.
Король навалился на стол, разделявший их. Прищурился, потыкал в сторону герцога вилкой — с той еще капал жир. Он явно ждал большего уважения от молодого вассала, но тот невозмутимо смотрел в ответ, не мигая. Резко отвернувшись, король харкнул в сторону.
— Ну? — рявкнул он. — В Идрании сколько померло?
Герцог с интересом изучал свои ногти.
— От голода, ваше величество? Трудно сказать…
— Вот поколение, — заворчала герцогиня Аквилора, кутаясь в соболью шубу, в которой летом даже на севере было бы жарко. — У меня самая большая земля! Подо мной полсотни вассалов! Сотни наместников! А мы и то всех сосчитали! Каждый лорд перепись ведет! При твоем отце…
— Я хотел добавить, пока вы меня не перебили, — оборвал ее герцог, закидывая ноги на стол. — В Идрании голода нет.
Король переглянулся с кардиналом.
— Это как это так? — Он ткнул пальцем в недоеденного каплуна, приказывая слуге унести. — У вас же там один песок?
— Ваше величество, при всем уважении… — герцог лениво растягивал слова. — У нас есть оазисы, пашни в предгорьях, финиковые рощи…
— Фу, — король скривился, — не говори мне про финики! Гадость редкостная! — Он недовольно сплюнул. — И что, ты ими всю Лигу накормишь?
— Вряд ли. Самим едва хватает. Мы не ждали, что морозы погубят урожай Аквилора.
— Так какого дракона ты мне голову морочишь? — взревел король.
Он дернулся, выковырял из зубов остатки каплуна и ткнул пальцем в слугу, пытавшегося слиться со стеной.
— Эй ты! А ну-ка плесни вина! Мать твою за ногу, ну в чарку же, а не на стол! Меня окружают одни бестолочи! Где Мак-Кайрн?
Кардинал виновато развел руками.
— Не прибудет, ваше величество. Дела в Тарне совсем плохи. Народ бунтует, тракт завалили трупами, а герцог Мак-Кайрн…
— Балгорн просрал! — перебил король. — Чтоб его черви точили! — Он вскочил, пнул ножку стола. — Морду свою позорную показать не может! Ну, а вы?! — Он обвел взглядом собравшихся, тыча в каждого вилкой. — Языки в жопе спрятали? Вы же Совет! Так советуйте!
В ответ — хор тишины. Кардинал рассматривал резьбу на столе. Герцогиня изучала мех на шубе. Герцог перестал любоваться ногтями и взглянул на короля — тот еле влез в кресло и потягивал вино из чарки.
— Ваше величество, есть одна мысль. — Опустив ноги на пол, он выдержал паузу, как в хорошем спектакле. — Может, выведем войска?
Король поперхнулся вином, брызги фонтаном ударили в стол, кардинала и герцогиню Аквилора.
— Ты сдурел, что ль, Дорвен? На солнце перегрелся? — Король откашлялся и смачно харкнул. — Отступить? Ты за кого меня держишь? За труса?
Он ткнул пальцем в чарку, слуга тут же налил ему еще.
— А народ? — влезла герцогиня, промокая рукавом лоб. — Мы там сколько людей положили?
— Вот согласен! — Король махнул чаркой в сторону герцогини и пролил на стол. — Нахрена оно тогда?
— Вот и я не понимаю — нахрена. — Герцог Дорвен откинулся на спинку кресла. — Балгорн за четыре года не взяли. Рудники — потеряли. Люди дохнут с голоду. Снега скоро. Может, хватит?
— И чья вина?! — рявкнул король. — Твоя, сопляк! Если б ты солдат дал, мы бы…
Дорвен рассмеялся. Белые зубы сверкнули на смуглом лице.
— Чего скалишься? — Король стукнул пустой чаркой по столу. — Сидел тут, ерепенился! Южане не это, южане не то! А теперь что?! Из своих закромов будешь север кормить?
— Да. — Дорвен снова закинул ноги на стол. — У меня уже есть идея.
Он слегка улыбался, смакуя всеобщее внимание.
— В Элетерии, слышал, научились пески орошать. Магией. Пустыня в сады превращается. У меня земли много. Если…
— Ересь! Ересь! — взвизгнул кардинал, вскакивая. — Вы! Да как смеете! Ихняя магия… она нечистая! Они в богов не верят!
— А мы?! — всплеснула руками герцогиня и с видимым облегчением скинула шубу, оставшись в строгом платье, пошитом на северный манер. — Если и вы у себя зерно вырастите, мы чем будем торговать? Одним лесом? Нет, так не пойдет, герцог.
Она задумчиво погладила лазуритовый перстень на пальце и с томной улыбкой повернулась к королю, поправив русый локон, выбившийся из прически. Годы уже тронули ее лицо мелкими морщинками у глаз, но в ней еще угадывалась прежняя красота аквилорских женщин.
— Ваше величество, если Аквилор перестанет быть житницей Лиги, я на всех реках пошлины подниму. И тогда всем землям придется не сладко.
— При чем тут пошлины?! — не унимался кардинал. — Их магия развращает умы!
Герцог одним жестом велел кардиналу захлопнуть рот и уставился на короля.
— А что, — король задумчиво почесал бороду. — Мыслишь ты верно, Зендар.
Он вырвал графин из рук слуги, приложился к горлышку и пил долго, с наслаждением. Вино потекло по бороде и закапало на живот.
— Захватим Элетерию! — объявил он, грохнув графином о стол. — Заберем запасы, штучки магические… Золото! У них, небось, его тьма!
— Ваше величество, — герцог старался говорить спокойно, — вы не в том положении, чтобы новую войну начинать. С горцами-то не справились, а в Элетерии — один маг сильнее нашего отряда. Мой план…
— Да слышал я твой план! — отмахнулся король. — Но мой-то лучше! Корвус Второй в штаны там наложил, но я-то — не Второй. — Он похлопал себя по пузу. — И про позор с горцами все забудут.
Кардинал оживился, заерзал в кресле.
— Ваше величество, а если объявить поход священным? Сами боги велят…
Король с размаху стукнул его графином по плечу так, что тот чуть не свалился с кресла.
— Во имя Эревайна! — захохотал он. — А если еще всем сказать, что это они на нас напасть хотели? А мы — упредили!
Герцог закрыл глаза. Едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.