Страница 29 из 32
Она вцепилась в дверцу кареты и перевела дыхание.
Интересно, какое наказание за попытку убить лорда? А если не лорда, а только его сына? Хотя какая разница: сын лорда — это тоже, наверное, плаха.
Она велела везти ее домой и откинулась на сиденье. За окном тянулись поля, редкие деревья, вдали темнел Эльдренский лес.
Может, он бы не сдал? Может, успокоился бы? Может…
Она мотнула головой. Поздно.
Карета выехала на прибрежную дорогу, что огибала Нижний город. Море, ветер, простор. Любимый вид. Вивьен смотрела на волны и думала: надо бежать. Другого выхода нет. Но куда?
В Идранию? Герцог говорил, там эльфов не трогают. Даже работать можно. А может, в Аэриндейл, к эльфам? Там хотя бы она будет среди своих. Ну, почти.
Как туда добраться? Она никогда не покидала Велархейма. Как люди путешествуют? Плывут на судне? Нанимают карету? А как проехать через Оскверненные земли?
Надо спросить у Евельды. Нет, нельзя. Евельда расскажет Квиллу. А если Квилл узнает, что она пытается бежать — он ее убьет сам. Раньше, чем стража. Но и без Квилла…
Карета свернула. Улицы поползли в стороны, сужаясь, темнея, сжимаясь вокруг нее, как удавка.
— Эй, — окликнула она возницу. — Нам в Пряничный переулок.
Карета не остановилась. Может, этот путь короче? Вивьен откинулась обратно. Волосы у кучера были черные — как угли.
«Сожгли не особняк, а мои надежды»,— невесело усмехнулась Вивьен про себя.
Стоп. Что?
Кто это?
Она присмотрелась. Видно было только его профиль, но это очевидно был не ее кучер. Никаких веснушек. Черные волосы. Его рука, держащая поводья, была смуглой, с южным загаром.
«Вот дерьмо».
— Кто вы? — крикнула она. — Куда вы меня везете?
Незнакомец осадил лошадей. Спрыгнул с козел, не спеша — он никуда не торопился. Распахнул дверцу и швырнул ей холщовый мешок. Тот шлепнулся на сиденье рядом.
— Письма, — сказал он и протянул руку.
— Что происходит? — Вивьен вжалась в сиденье. Ладони мгновенно вспотели.
— Письма. Давай сюда. — Он даже не смотрел на нее. — Не заставляй угрожать.
— Нет.
Он повернул голову. Посмотрел на нее впервые — и ей захотелось провалиться под сиденье.
В его глазах не было ничего. Ни злости, ни раздражения, ни даже скуки. Пусто. Карие, почти черные, они смотрели на нее и не моргали. Ее ответ его не удивил.
«А если плюнуть в него? Или пнуть? Он так и будет таращиться?»
Она крепко вцепилась в лютню, прижав ее к груди. Там, в чехле, — все, ради чего она рисковала. Она не отдаст.
Мужчина шагнул в карету, выдрал чехол одним движением — даже не заметил сопротивление, только мускулы на руках слегка дрогнули. Проверил — письма на месте.
— Переоденься. — Он кивнул на мешок. — Вздумаешь сбежать — сломаю ноги.
Захлопнув дверцу, он вернулся на козлы.
Вивьен не шевелилась. Смотрела в окно, пытаясь запомнить дорогу. Нижний город — это точно, но не самая вонючая его часть. Ближе к Среднему, может, даже граница.
Карета остановилась у трактира. Вивьен поняла это по двум пьянчугам, которые вывалились из дверей, вцепившись друг другу в черные волосы, и рухнули в грязь у самых колес. Никакой вывески. Только обшарпанная деревянная дверь.
Тот, кто притворялся кучером, распахнул дверцу.
— Я же сказал: переоденься, — прошипел он сквозь зубы. — Пять минут. Или я стяну это тряпье сам.
Вивьен вытряхнула мешок. Черные портки, плащ — ткань плотная, но тянущаяся.
«По крайней мере, бежать в этом можно»,— подумала она.
И сделала ровно это, едва ступив из кареты.
Мужчина даже бровью не повел. Рука перехватила ее локоть, дернула назад и скрутила — все в одно движение.
— Сказал же, — выдохнул он ей на ухо. — Ноги переломаю.
— Я закричу! — пригрозила Вивьен, потирая запястье.
— И кто бросится эльфу на помощь? — усмехнулся он. — Не дури. За мной.
Вивьен медлила, шла маленькими шагами, осматривалась. Рядом — люк. Отлично. Можно спрыгнуть в катакомбы. Или канализацию. И уйти. Может, даже до Пряничного переулка добраться? Она сморщилась. Мысль о том, что придется лезть в это дерьмо, не прельщала.
Внутри пахло перегаром и жареной рыбой. За стойкой хозяин лениво тер кружки, отмахиваясь от лезущих в рот черных прядей, и слушал какого-то загорелого рыцаря, видимо, проезжего — тот размахивал руками, расплескивая эль.
Вивьен оглядела зал.
Обычные завсегдатаи. Обычная одежда. Пьют, беседуют, спорят. Но что-то было не так. Она смотрела, пытаясь понять, и не могла. Может, показалось?
Мужчина поднялся по лестнице, не оборачиваясь. Вивьен шла за ним, считая ступени. Он остановился у второй двери и трижды прерывисто постучал. Щелкнул засов. На пороге стоял герцог Дорвен.
— А, Феррук. Ждал.
Он посторонился, пропуская их в комнату. Вивьен замерла на пороге.
Комната была крохотной, с закопченным окном, из которого не было видно улицы. Стол весь в кругах от кружек — они накладывались друг на друга, как годовые кольца старого дерева.
Феррук втолкнул ее внутрь и встал у двери, вытянувшись, как струна. Зендар кивнул. Наемник положил письма на стол и вышел, даже не взглянув. Дверь щелкнула.
Вивьен осмотрелась. Деревянный шкаф, два стула, узкая кровать — застелена наспех, сверху брошены вещи. На столе чернильница и бумаги — дорогие бумаги, не те, что продают в местных лавках.
— Герцог что, живет… здесь? — одними губами шепнула Вивьен.
Зендар обернулся — неторопливо, словно только сейчас вспомнил, что она здесь. Оглядел ее с головы до ног: сбитый капюшон, растрепанные кудри, злые глаза. Улыбнулся — почти заговорщически.
— Сопротивлялись? — В голосе скользнуло одобрение. — Я в вас не сомневался. Садитесь.
Он кивнул на стул.
— Не то что? Ноги сломаете?
Он даже бровью не повел. Прошел к шкафу, достал запыленную бутыль — хрусталь, причудливая форма, явно не из дешевых.
— Долины Аэриндейла. — Зендар повертел бутылку, любуясь светом сквозь стекло. — 936 год. Представляете, сколько королей сменилось, пока это путешествовало сюда?
Вивьен молча смотрела, как вино, видавшее падение королевств, плещется в потертые глиняные кружки. История несправедлива.
— Мой кучер… он мертв? — спросила она, усевшись. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось.
Зендар посмотрел так, словно она спросила, не летают ли свиньи.
— Мертв? С чего бы? Пьян, возможно. Феррук, думаю, не скупился на эль, чтобы его опоить. — Он протянул ей кружку. — Вам правда нечего бояться.