Лига пепла

Почти перейдя на бег, Вивьен юркнула в темный проулок. Замедлила шаг — казалось, пьяница ее упустил: его хриплые вопли «Эй, краля, постой!» теперь доносились с соседней улицы. Но не успела она перевести дыхание, как в просвете между трущобами мелькнула тень. Без фонарей было почти ничего не разглядеть, но в руке незнакомца что-то сверкнуло. Во рту мгновенно пересохло.

«Ничего, если подойдет — очарую».

Фигура надвигалась, и в свете редких звезд Вивьен узнала миниатюрный силуэт в темном плаще. Она видела его уже не раз. Дрейлит. Без лишних раздумий Вивьен бросилась бежать.

Спотыкаясь о груды мусора, чавкая грязью и перепрыгивая через крыс размером с комнатных собачек, Вивьен бежала, петляя от улочки к улочке. Останавливалась лишь на мгновения — переждать, пока перестанет колоть в боку. Легкие горели, воздуха не хватало. Каждый вдох вызывал тошноту: Нижний город пропах отбросами. Но запах смерти был страшнее. Слыша за спиной шаги, она заставляла себя бежать дальше.

Впереди наконец показалась небольшая рыночная площадь.

Перебегая между грязными рядами, она врезалась в старуху — у той из рук выпали бутыльки с мутными зельями. Под крик торговки едва не сбила безделушки с прилавка одноглазого громилы. Огибая прилавки, добралась до лавки под криво висящей вывеской «Ржавый гвоздь». Тяжелая дверь со скрипом поддалась, заставив звенеть колокольчики над входом.

Страх постепенно отступал, сменяясь волной адреналина. Вивьен расхохоталась — нервно, с облегчением. Она не сгинула в грязном переулке.

«Еще поживем».

Внутри лавка напоминала логово сумасшедшей старьевщицы. Ящики с гвоздями, ржавыми скобами и непонятными железками громоздились прямо на полу, перекрывая проход. За прилавком красовались тесаки — от крошечных, с ладонь, до огромных, которые двумя руками не поднять. Под ними, сброшенные в кучу, валялись кипы веревок — новые, старые, гнилые, смоленые — на любой вкус.

Непосвященный решил бы, что это просто склад хлама. Свалка, куда приносят все, что жалко выбросить. Но Вивьен знала: это лишь фасад. Если знать нужные слова, здесь можно достать все что угодно.

От нечего делать она взяла с прилавка веревку и стала лениво наматывать ее на палец. В этот миг из-за занавески выскользнула хозяйка — Евельда.

— Намедни на такой один из ваших удавился, — сипло подметила она, кивнув на веревку. — Нужна? Крепкая, не порвется.

— Учту на будущее, — отозвалась Вивьен, разглядывая Евельду.

Она возвышалась над Вивьен на головы полторы — грузная, крепко сбитая. Кожа — землисто-серая, в черных пятнах, словно через них наружу рвалась тьма. Глаза, почти черные, без белков, без зрачков, смотрели в упор, не мигая. В них не было души. Волосы сбриты под ноль. Говорили, после того, что с ней случилось, они росли только клочками — и она решила не мучиться.

А самой страшной была ее щека — вернее, ее отсутствие. Сбоку у Евельды зияла дыра, и сквозь нее виднелись клык и соседние зубы. Щеки она лишилась там же — в Оскверненных землях.

Смотря на нее, Вивьен подумала, что веревка бы ей пригодилась, если бы она стала выглядеть так.

— Что, из Верхнего погнали вшивыми тряпками? — проскрипела Евельда.

— Обижаешь, — фальшиво улыбнулась Вивьен. — Пляшу на балах. Граф обожает. Знатные от меня в восторге!

— Ох, и заливаешь ты, ушастая, — Евельда пригрозила огромным пальцем. — Кому ты там нахер сдалась? Поиграются — и на плаху. За воровство или колдовство.

Вивьен сглотнула.

Роза. Сухая, почерневшая, она все еще лежала на подоконнике в ее спальне. Она не смогла ее выбросить. Рука не поднималась. Страшно? Нет. Просто как-то не хотелось.

— А у меня есть выбор? — проворчала она.

— Говорила я Квиллу, затея его — дерьмище сраное. Но ему в башку дурную как втемяшится… И ты туда же — ну дура дурой. «Балы, графья» — тьфу! — Евельда сплюнула на пол через дырку в щеке. — Слыхала я такие сказки.

— Хватит бухтеть. — Вивьен бросила на прилавок кошель. — Передашь?

— Куда ж я денусь! Сколько?

— Сама считай.

Вивьен скрестила руки на груди. Евельда глянула на нее исподлобья — так, что по спине пробежал холодок.

— Три тысячи золотых, — сдалась Вивьен. — Больше нет. Скажи ему: граф уехал. Мне нужно еще время.

Евельда взвесила кошель рукой, слегка встряхнула и упрятала под прилавок.

— Ты это… не тяни. Приходил он давеча — пол-лавки разнес. Вопил, как черт. Еще месяцок — и не откупишься. Дела у «ворон» без тебя швах. Одноглазка-то купцов обчищать не может — рожа не та. Мужики не ведутся. Мелочевкой перебиваются.

— Мне какое дело, — отмахнулась Вивьен. — Он обещал: сделаю — отпустит.

— И ты, дурная башка, веришь?

— Нет.

Она помолчала, переступила с ноги на ногу.

— Отмычку дай.

Евельда ощерилась, обнажая клыки.

— Вот это разговор! Какой замок щелкать будем?

— Пока не знаю. Давай ту самую — как веер. Чтобы сама слабое место нашла.

Евельда скрылась за дверью. Несмотря на громоздкую фигуру, слишком большую для тесной лавки, двигалась она с кошачьей ловкостью.

— Ты Люциса-то встречала? — донеслось из-за двери.

Вивьен положила руки на прилавок и уставилась на пальцы. В лавке стало тихо.

— Как он? — спросила наконец она, не поднимая глаз.

— Пьет. — Евельда появилась в проеме с отмычкой в руках. — Но очухается. Понимает все пацан. Сама б ты на графскую перину не прыгнула. Как работает, знаешь?

Вивьен кивнула и потянулась к отмычке.

— Лапы убери! Сначала плати, — строго цыкнула Евельда и шлепнула ее по пальцам. — Две тыщи с полтиной. Золотых.

— Сколько?!

— Не ори! Цены не видала, что ли? Вон буханка уже пять веларов! Ремень намедни покупала, так Серхио, свиное рыло, двести пятьдесят с меня содрал, паршивец поганый!

— Ладно-ладно, поняла, — Вивьен вздохнула, доставая второй кошель. — Тут больше. Остальное Люцису.

— Монеты ему сердце склеят? — хмыкнула Евельда. — Ну, хоть самогоном подороже опьется. А то совсем раскис, бедолага.

Вивьен спрятала отмычку за пазуху и шагнула к выходу, как вдруг заметила за окном, в тени у крайнего прилавка, одинокую фигуру в длинном плаще.

«Опять она!»

— Кажется, у меня неприятности. — Вивьен отошла от окна и глянула краем глаза из-за занавески. — Я… могу остаться до утра?