Лига пепла

Громадные оленьи рога, покрытые сусальным золотом, красовались над тяжелой дубовой дверью таверны «У Трех Благородных Оленей». Название «таверна» было слишком скромным для этого заведения, в котором по вечерам кутила столичная знать. Этот закрытый клуб для обладателей тяжелых кошельков держали три друга-барона. Поговаривали, название родилось неспроста: всем троим жены дружно наставили рога.

У входа, точно изваяние, застыл привратник в ливрее. Сюда не пускали кого попало.

— Леди де Ленор, вы чудесно выглядите! — просиял он улыбкой. — Граф фон Эверсберг, как всегда, задерживается?

— Ах, Томас, вы как всегда милы! Граф… путешествует. На этот раз я одна.

Пройдя внутрь, Вивьен заняла один из резных дубовых столиков. Здесь не нужно было кричать через весь зал, как в шумных тавернах нижних улиц. Слуги в безупречных камзолах устремлялись к каждому гостю, едва тот занимал место.

— Леди де Ленор, чем могу услужить? — с легким поклоном улыбнулся ей невысокий, худощавый юноша.

— Здравствуй, Оливер! Не стоит церемоний, — ответила улыбкой Вивьен. — Принеси, пожалуйста, бокал гранатового. 1570 года есть? Бери его. И перченого фаршированного фазана.

— Вино, как обычно, подать сразу, миледи?

— Да, пожалуйста. А знаешь что? Лучше сразу графин. И запиши все на счет графа.

Вивьен окинула зал взглядом и осознала: она — единственная женщина в заведении. Благородные дамы редко посещали подобные салоны — до замужества это считалось дурным тоном, а после появлялась задача поважнее: рождение наследников.

Справа от нее шумная компания подвыпивших молодых лордов азартно резалась в «три короны» — игру, в которую спускал состояние Аларик фон Эверсберг. Правила требовали ставить на определенные комбинации карт, и большинство за столом мрачнели на глазах. Лишь один игрок — с вороном на гербе, стало быть, барон Монтегю — сиял: Серисса явно благоволила ему.

Слева незнакомые лорды развлекали куртизанок. А в дальнем углу… Вивьен присмотрелась. Черный камзол, знакомая осанка. Герцог Дорвен.

Он не замечал ее, увлеченно беседуя с двумя незнакомцами. Это радовало. Нарываться на продолжение вчерашней перепалки не хотелось.

Она пыталась разглядеть гербы у собеседников Зендара — и тут принесли фазана. Вивьен поморщилась и брезгливо отодвинула перья, вспомнив о застрявших в зубах хрящиках полусырых голубей. Гадость. Но перец был хорош, жгучий, пряный, он щекотал горло, отвлекая от всего остального.

Раздался грохот. Пьяный барон Монтегю рухнул на соседний стул, как мешок с зерном. Выглядел он удрученно: Серисса богиня капризная. Вивьен это не удивило: барон настолько перебрал, что едва ли отличил бы туза от двойки.

— И-и-и к-красотка… одна…

Язык у барона заплетался так, что слова приходилось собирать по слогам из пьяного мычания.

— Я пытаюсь спокойно отужинать. — Вивьен запила фазана глотком вина и даже не взглянула на него.

— Брось эту… птицу! — Он икнул. — Дожуй, и едем. Карета ж… — Покачиваясь, он ткнул пальцем в сторону окна. — Ждет! Спер…ва… «Дивный сад», потом — ко мне.

— Не знаю, за кого вы меня приняли, милорд, но вы ошибаетесь. Публичный дом в вашей компании не входит в мои планы, — отрезала Вивьен, со скрипом отодвигая стул.

— Да ладно те!

Барон навалился на стол, угодив локтем прямиком в тарелку. Девушка отдернула бокал, спасая от падения — брызги вина испачкали платье. Потерянно оглядела зал: слуга застыл в стороне, как воробей перед кошкой. Да и стал бы он перечить знатному гуляке?

— Вставай, патлатая! Поехали! Мужиков же караулишь — так я и есть, — он указал обеими руками на свою промежность.

— Милорд, вы меня смущаете. Я — леди де Ленор, благородная дама. Заклинаю: оставьте меня.

Барон моргнул. Потом заржал. В процессе случайно рыгнул.

— Л-леди?! Какая нахрен леди? Одна тут — ну, мужика ждешь! Шлюха, значит! — Он схватил ее руку, пытаясь силой влить в нее вино. — Пей! Кончай ломаться!

В этот момент чья-то рука взяла барона за шиворот.

— Убери лапы от леди, — прозвучал за его спиной властный баритон.

Барон отшатнулся, отшвырнув руку Вивьен. Брызги вина полетели в стороны, щедро окропив платье.

— Ты че, по морде захотел?! — проревел барон, неуклюже замахнувшись. Кулак прошел мимо, нанося урон лишь воздуху. Барон качнулся вперед и едва не осел на пол.

Будь он трезв, мысль поднять руку на герцога ужаснула бы его. Но трезвость осталась на дне стакана.

Тут же точный удар с треском впечатался в челюсть барона. Тот влетел в стол, отправив на пол остатки фазана и посуду. Из искривленного рта закапало на камзол. Зендар лишь небрежно стряхнул слегка покрасневшую кисть.

— Ах ты фука! Фуб выбил! Я те… — Барон попытался подняться, но его пошатнуло.

— Проваливай. — Герцог посмотрел так, что и зеваки невольно сжались. — Еще раз увижу рядом с этой дамой — «Тени» навестят алхимиков твоей мамаши. Уверен, им будет что найти.

Барон крутил головой, ища поддержки у присутствующих. Кто-то кривился, кто-то отводил глаза, а кто-то откровенно усмехался. В Верхнем городе махать кулаками считалось дурным тоном — хуже, чем плюнуть в суп соседу. Прижимая окровавленный рукав к распухшей губе, он просвистел сквозь остатки зубов:

— Я этого… не офтавлю, Дор…фен.

Сплюнув на паркет кровавый комок, барон поплелся прочь, пошатываясь. Зендар проводил его кривой усмешкой.

Вивьен молча взирала на место недавнего ужина — здесь словно только что прошла армия. Остатки фазана сиротливо лежали на полу, где вино смешивалось с кровью в липкую темную лужу. Она перевела взгляд на герцога с нескрываемым недовольством.

— Принимаю вашу безмолвную благодарность, — в его взгляде читалась гордость за собственное геройство.

— Благодарность? За испорченный ужин и платье? Ну уж нет. С вас бутылка вина. Фазана я вам великодушно прощаю.

Герцог коротко хохотнул. Повернулся и щелчком пальцев подозвал слугу:

— Принесите повторить. На мой счет. И два бокала.

— Один бокал, — поправила его Вивьен, направляясь к выходу. — Я не обрадую вас своей компанией, герцог. Мне пора.

— Подождите.

Он перехватил ее руку — мягко, но так, что вырваться было невозможно. Его пальцы были удивительно нежными.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Извинения я принимаю в бриллиантах — отчеканила она, уставившись на его руку, как на мешок помоев. — Разговоры тут ни к чему.

Он тут же разжал хватку, будто схватил горячую кочергу, и выпрямился.