Страница 75 из 127
Глава 37
Мёрфи
Честность — неплохая политика, но она требует нюансов.
— Ты никогда не выглядел так привлекательно, — говорит Блэр, пока портной вносит финальные штрихи в мой свадебный костюм.
— А как же я? — спрашивает Хантер, стоя в паре метров от нас в своем недошитом костюме.
— Дорогой, ты и так знаешь, что выглядишь привлекательно. Это далеко не первый твой костюм, — отмахивается Вера, не отрываясь от телефона.
— Это и для меня не первый костюм, — замечаю я.
— Это твой первый «взрослый» костюм, — парирует Блэр, потягивая вино. — И не надо на меня так смотреть. Я просто констатирую очевидное. Ты же знаешь, я влюбилась в твои джинсы и помятую футболку.
— Тот костюм, что у меня есть, всё ещё сидит на мне как надо. И я уже вполне взрослый мальчик, так что…
Портной прочищает горло и бормочет:
— Не думаю, что покупка в обычном магазине идет в расчет.
— Ещё как идет, черт возьми, — ворчу я. — Ой! — цежу я сквозь зубы.
— Прошу прощения, сэр, — отзывается он.
Никакой он не «прошу прощения». Он уколол меня специально.
— Твоя «ойкалка» — это полный отстой, милый, — Блэр морщит нос.
— Моя «ойкалка»? И что такое «отстой»?
— Я знаю, что сейчас ты не в своей тарелке. Но мы окажемся в Нью-Йорке раньше, чем ты поймешь. Так что можешь перестать ныть и стонать по любому поводу? Это бесит. Это отталкивает.
— О господи, сынок, — Хантер качает головой. — Не будь раздражителем. Я вложил слишком много денег в третью свадьбу, чтобы позволить моей дочери снова передумать.
— Хантер! — обрывает его Вера.
— Я шучу, — он вскидывает подбородок, чешет затылок и переводит на меня взгляд. — Я не шучу, — шепчет он.
— А что, если у меня тоже есть претензии к тебе? — спрашиваю я Блэр.
Тишина.
Становится так тихо, что я слышу, как сглатывает портной, и как булавка проходит сквозь волокна элитной итальянской ткани.
Вера прижимает руку к горлу, словно её ответ застрял там комом.
Блэр сужает глаза, склонив голову набок:
— Да неужели? И что же это за претензии?
— Беги, — шепчет Хантер.
— Я не сказал, что они есть. Я спросил: «а что, если бы были?». Ты бы хотела, чтобы я о них рассказал?
— Серьезно, сынок, беги! — с еще большей настойчивостью повторяет Хантер.
Вера бросает на мужа осуждающий взгляд.
— Ну, давай, выкладывай, — Блэр ставит бокал на мраморную подставку рядом с бархатным диваном.
— Не будь идиотом, — шепчет портной.
— Нет, — я расправляю плечи, потому что не собираюсь сбегать отсюда, поджав хвост. — Мне нечего сказать прямо сейчас. Но приятно знать, что, если или когда появятся претензии, ты готова выслушать.
Бываю ли я «не в духе»? Да. Почему? Думаю, это во многом связано с одной конкретной горничной. Честное слово, я люблю Блэр. Но не могу перестать думать об Элис. Не могу перестать хотеть прикоснуться к ней, почувствовать её кожу своей. Возможно, эта влюбленность — мой собственный момент временного помешательства. И пока я думаю об этом, мне становится отвратительно, потому что в моей голове всё звучит эгоистично и бесчувственно.
Может, не портной, но мне определенно нужен кто-то, кто дал бы мне мудрый совет. Мой отец сделал бы это. Он сказал бы что-то вроде: «Мёрфи, ты уже знаешь всё, что тебе когда-либо понадобится знать в жизни».
Я знаю, что у меня болит голова. Сердце ноет. А мои инстинкты — полное дерьмо.
Есть вещи, которые люди должны делать в своей жизни. А есть Мёрфи Пэддон, который делает всё наоборот. Чаще всего я об этом жалею. Но иногда у меня всё получается правильно. Шансы не на моей стороне.
Поездка домой, мягко говоря, не из приятных. Хантер заставляет меня сесть на переднее сиденье рядом с ним. Когда я бросаю взгляд на Веру и Блэр, в мою сторону летят «кинжалы». После того как Хантер паркуется в гараже, он тянется к моему плечу как раз в тот момент, когда я открываю свою дверь, чтобы открыть дверь для Блэр. Он быстро мотает головой. Когда женщины исчезают в доме, даже не оглянувшись на меня, он глубоко вздыхает.
— Ты куришь сигары, Мёрфи?
— Нет.
— Что ж, — он открывает свою дверь, — сегодня будешь. Пошли.
Я направляюсь к двери.
— Нет, — говорит он, указывая на свой Корвет. Он садится на водительское кресло и достает из бардачка сигары.
Смеясь, я сажусь на переднее сиденье.
— Не затягивайся. Просто насладись вкусом и выпусти дым.
Я прикуриваю и чувствую уверенность, что не затягиваюсь. Но когда я собираюсь выдохнуть, понимаю, что всё-таки немного вдохнул.
Хантер смеется, когда я начинаю кашлять:
— Мне жаль, что твоего отца здесь нет.
— Это Вера тебя подговорила? Попросила усадить меня и предложить стать новой версией отца?
Он смотрит в потолок и выпускает облако дыма:
— Ага.
Я смеюсь, и усмешка на моем лице теперь искренняя. Никакого «не в духе» Мёрфи в этот момент.
— Я люблю твою дочь, — говорю я, и каждое слово наполнено смыслом.
— Я знаю. Но она всё ещё может передумать.
Я киваю и стараюсь больше не затягиваться. В этот раз мне удается выдохнуть без кашля. Вкусно ли это? Нет. Но иногда мы делаем вещи просто потому, что это приятно другим. Не знаю, дойдем ли мы с Блэр до алтаря и скажем ли оба «да». Но мне нравится Хантер. Он остается собой без всяких извинений, даже когда это вызывает осуждение или кажется оскорбительным. Блэр ненавидит это в нем. Я могу уважать это, даже не соглашаясь со всем, что он говорит.
— Твоему отцу понравилась бы моя дочь? — спрашивает он.
— Моему отцу нравились все. Он тоже был художником. Так что его бы привлекла страсть Блэр.
— Она хороший человек, — говорит он. — Знаю, мы во многом не сходимся во взглядах, но я ею горжусь. Мы старались дать ей всё, но она всегда находила больше радости в том, чтобы прокладывать собственный путь, добиваться успеха самостоятельно. Она будет хорошей матерью и женой.
Я снова киваю. Он не говорит мне о Блэр ничего такого, чего бы я не знал. Она красива, талантлива и добра. Любому мужчине повезло бы с ней.
— Итак, — он делает затяжку и выдыхает дым, — каковы твои… какое там было слово? Претензии?
Я усмехаюсь:
— Сначала ты.
— Мёрфи, моя жена наняла для меня горничную. Она идеальна.
— Твоя жена или горничная?
Хантер не смотрит на меня, но ухмыляется.
— Моя претензия к Блэр в том, что она была помолвлена трижды, но так и не вышла замуж. И я чувствую себя довольно самонадеянно, думая, что со мной будет иначе.