Страница 46 из 127
— Я в курсе.
— Я здесь устанавливаю правила. Они лежат в папке на журнальном столике.
— Я и об этом в курсе. — Я закрыла бутылку с маслом и рискнула еще раз взглянуть на него.
Желваки на его лице ходили ходуном.
— Так что, если я говорю, что тебе не позволено готовить для меня, а потом просто взять и уйти, ты должна подчиниться.
Я снова выдавила из себя крошечный, нервный смешок, хотя внутри всё сжалось.
— Вот как?
— Да. И ты не можешь подружиться с Палмером, а потом просто взять и уйти.
— Мёрфи…
— И ты не можешь оттаптывать мне ноги, пока я учу тебя танцевать, а потом просто взять и уйти! — Его лицо покраснело, а голос заметно повысился.
У меня больше не осталось нервных смешков, только тревога, сжимающая грудь.
— Ты не можешь позволить мне касаться тебя, целовать тебя и… — он сглотнул, — …быть внутри тебя, а потом просто. Блядь. Взять и уйти! — Его руки сжались в кулаки.
И без того разбитые осколки моего сердца превратились в пыль. В ушах эхом отозвался тошнотворный шум крови. Я не боялась его. Я боялась всех тех чувств, которые выплескивались из него волнами — такими огромными, что я знала: они меня задушат.
Через мгновение по моим щекам покатились слезы.
— Я же говорила тебе…
— Я знаю, что ты мне говорила! — Он запустил пальцы в волосы. — Знаю. Я знаю, что ты мне говорила. Но то было тогда, а это сейчас. Я прекрасно осознаю, что мы знакомы даже меньше двух недель, но мне плевать, Элис. В жизни бывают вещи, которые не нужно пытаться понять. Ты просто знаешь. И я знаю, — он ткнул пальцем себе в грудь, — что ты приехала сюда не ради двухнедельной интрижки. Я знаю, что тебя это тоже убивает. И я не знаю, замужем ли ты, есть ли у тебя двое детей и собака, которые ждут тебя дома. Не знаю, смертельно ли ты больна или просто, блядь, окончательно потерялась в этой жизни, но я хочу знать. Я хочу знать о тебе всё, потому что ты не дала мне шанса не влюбиться в тебя. Вместо этого ты выдумала это идиотское правило, что мне не позволено иметь чувства. И поначалу это было мило, но потом ты просто… БЛЯДЬ! — Он отвернулся от меня, сцепив руки в замок на затылке, и опустил голову, тяжело дыша.
Я вытерла новые слезы; масло на сковороде начало дымиться. Я поспешно сдвинула ее с конфорки.
— Ай! — я отдернула руку, когда металл обжег кожу.
Мёрфи резко развернулся, выключил плиту, включил воду и подставил мою руку под струю. Я не смотрела на ожог; я смотрела на шрам на своем предплечье, в нескольких дюймах выше.
Всё хорошее в этой жизни оставляло свои отметины.
Я сглотнула комок в горле, ожидая, что Мёрфи хоть что-нибудь скажет, но он молчал. Вместо этого он достал аптечку из бельевого шкафа, нанес крем от ожогов и перевязал мне руку, пока я сидела на стуле в столовой. Затем, не нарушая тишины, он встал, наклонился и поцеловал меня в щеку, задерживая губы на коже, пока я закрывала глаза.
Я открыла их только тогда, когда затихли тяжелые шаги и за ним с щелчком закрылась задняя дверь.