Страница 45 из 127
Глава 21
Элис
Ты никогда не узнаешь, что такое любовь, если не рискнешь прыгнуть.
Восемь лет назад…
— Обожаю твою работу по дереву, — сказала я.
Мёрфи ухмыльнулся, не отрываясь от токарного станка и прячась за защитным экраном. В гараже было душно, несмотря на вращающийся вентилятор в углу, а воздух пропитался затхлым запахом грецкого ореха.
Ничто не приносило такого катарсиса, как наблюдение за тем, как он создает красоту из простого куска дерева, даже секс. А это о многом говорило, потому что Мёрфи Пэддон прекрасно знал, что делать с женским телом.
— Ты сам сделал это кресло-качалку? — спросила я, раскачиваясь в нем с Палмером на коленях.
— Мой отец, — ответил он, пока на пол падали древесные стружки.
— Значит, твой отец работает с деревом лучше тебя?
Мёрфи выключил станок, сделал шаг назад и поднял защитную маску. Затем взглянул на часы.
— Мы опаздываем на послеобеденные утехи. Неудивительно, что ты так помешалась на разговорах о дереве.
Я закатила глаза.
— Я шучу. Продолжай работать. Мне есть с кем скоротать время — Палмер рядом.
— Ага, но он же ссыкло. Тебе нужен настоящий мужчина.
Я хихикнула.
— Я хочу посмотреть, как ты работаешь. Но я также хочу то, о чем ты только что сказал. А еще я проголодалась. Мне пора начинать готовить ужин. Или что думаешь насчет того, чтобы сходить куда-нибудь?
Он нажал на кнопку, и гаражная дверь опустилась. Затем он дернул за ремень, расстегивая пряжку.
— В работе с деревом главное — быть уверенным, но нежным. Нужно знать, когда стоит зайти глубоко, а когда — слегка коснуться.
Палмер спрыгнул с моих колен, а Мёрфи подошел ко мне вплотную и расстегнул ширинку.
— Стой! — засмеялась я, вставая и хватая его за запястья, чтобы остановить. — Либо работай дальше, либо поехали куда-нибудь.
Он прищурился, вздохнул и застегнул джинсы.
— Куда ты хочешь поехать?
— Слышала, тут неподалеку есть скрытые водопады. Давай пообедаем, а потом съездим туда. А после — за продуктами.
Его большой палец провел по шраму на моей руке. Он часто так делал.
— Где ты его получила? — наконец спросил он. — Похоже на свежий шрам. Красный и выпуклый.
Я сглотнула комок в горле.
— Плавала в реке и зацепилась за ветку.
Мёрфи кивнул и продолжил изучать меня взглядом.
— Дашь мне десять минут перед выходом?
Я улыбнулась, довольная тем, что разговор о шраме окончен.
— Конечно.
— Хорошо. — Он поцеловал меня в шею и расстегнул пуговицу на моих джинсах.
— Что ты делаешь? — Я усмехнулась, запуская пальцы в его волосы.
— Не бери в голову. Мы управимся меньше, чем за десять минут. — И, прежде чем поцеловать меня в губы, он улыбнулся и прошептал: — Привет.
В тот день я узнала о Мёрфи Пэддоне три важные вещи. Первое: он знал, где в Миннесоте готовят лучшие сэндвичи бань-ми. Второе: в его карманах всегда лежали угощения для белок. Третье: он расставлял тележки на парковке супермаркета в идеальные ряды.
Гурман.
Любитель животных.
Перфекционист.
— Не круто, — сказала я, уперев руку в бедро, когда он выравнивал тележки в безупречную линию.
— Что не круто? Помогать магазину? — рассмеялся он.
— Те сотрудники, небось, дерутся за право собирать тележки, потому что это шанс выбраться на улицу, на солнце и свежий воздух. А ты сейчас сделал за них половину работы, лишив их этого времени.
— Усади в машину свою сексуальную попку и перестань донимать меня за мои манеры.
Я стояла у края площадки для тележек, разглядывая свои ногти, как будто его приказ был для меня пустым звуком.
— Готов поспорить, в детстве тебя часто шлепали, — сказал он, задвинув последнюю тележку в ряд.
— С чего ты взял? — я подняла взгляд как раз в тот момент, когда он схватил меня за руку и под коленями.
— Мёрфи! — взвизгнула я, когда он закинул меня на плечо.
— Потому что, — он шлепнул меня по заднице, — ты бываешь слишком дерзкой для собственного же блага.
— Поставь меня на место! Это унизительно.
Он направился к своему Эксплореру и поставил меня на ноги у передней пассажирской двери. Я сердито нахмурилась, поправляя рубашку и шорты. Когда я открыла рот, чтобы выдать ему еще одну порцию «дерзости», он схватил меня за лицо и поцеловал.
Никакого «привет». Никакого предупреждения. Просто его язык скользнул между моих губ. Я простонала, когда он прошелся по моему нёбу. Моя спина прижалась к теплой дверце машины, а его тело — к моему. Сердце сжалось от боли при мысли, что наше время подходит к концу. И заныло еще сильнее, когда воспоминания о том, почему всё должно закончиться, просочились сквозь стены, которые я возвела вокруг своих руин.
Наш поцелуй замедлился, его губы скользнули по моей щеке, а пальцы зарылись в волосы, дергая за корни.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — прошептал он.
Я это знала. И я сама не хотела уезжать из Миннеаполиса, покидать эту уютную квартирку, кота Палмера и токаря с убийственной улыбкой и столь же божественными танцевальными движениями. Реальность была переоценена. Но единственный способ сбежать от нее навсегда — это оставить мир позади. Раз уж я выбрала жизнь, то не могла остаться с Мёрфи, но мне было невыносимо уезжать. А пространство между тем, что было реальностью, и тем, что ею не было, оказалось недостаточно прочным, чтобы удержать мое горе.
— Ты не можешь просить меня остаться, — прошептала я с такой же мучительной болью. — И ты не можешь меня любить.
Мёрфи замер.
— Я не прошу тебя оставаться. Я просто прошу, чтобы ты, блядь, никогда не забывала, что я не хочу, чтобы ты уходила.
Я не знала, может ли сердце горевать по двум вещам одновременно. Что, если мне придется отпустить одно, чтобы отпустить другое? Я смахнула слезы, подступившие к горящим глазам, и обхватила его за шею, прижимаясь так сильно, как только могла. Он обнял меня не менее крепко. Не знаю, сколько мы так простояли на парковке. Это мгновение казалось бесконечным, и я знала, что только эти руки сейчас удерживают меня от того, чтобы окончательно не развалиться на части.
После молчаливой, меланхоличной поездки обратно к нему мы разобрали продукты, и я достала сковородку, чтобы начать готовить ужин.
— Это мой дом, — сказал он.
Я бросила на него взгляд. Он прислонился плечом к холодильнику, скрестив руки на груди, с задумчивым лицом.
— Что?
— Это мой дом, — повторил он укоризненным тоном.
Я нервно рассмеялась, вливая масло на сковороду.