Страница 20 из 73
— Разводите красавку. А вспять поворачивать буду я.
Я устроил ладони на висках старика и закрыл глаза. Работа предстояла ювелирная. Гораздо тоньше, чем с протоком. Но я был заряжен энергией и знаниями как никогда.
У меня уже начали появляться опасения, что это какая-то ловушка. Что мне придётся платить за эту силу. Но клиентам моего санатория требовалась срочная помощь. И потому отступить я не мог.
Они оказались в аномалии, в ускоренном времени. И я их отсюда вытащу живыми любой ценой.
Я направил силу по нервным руслам. Было в этом что-то похожее на то, что происходит в лесах. Как течёт по весне талая вода.
По тому же принципу я взялся омывать болезненный островок в мозгу больного. Сила моя начала уже иссякать, было трудно, но я всё же довёл дело до конца.
Не знаю, сколько я так просидел. Очнулся от того, что Павел Демьянович осторожно тряс меня за плечо, а в ушах у меня стоял тонкий звон.
Зато рука больного старика, всё ещё лежавшая в моей, больше не тряслась. Дрожь в ней совсем унялась.
— Не могу в это поверить! — прошептал Аристарх Кузьмич, поднял кисть к глазам и пошевелил пальцами, каждым по очереди. Будто первый раз в жизни смотрел на свою руку. — Она не дрожит… И в самом деле не дрожит!
— Дрожь ещё вернётся, но не столь сильно, — предупредил я. — Хворь такая, что насовсем не уходит. Но мы её замедлили. Дальше она, может, и будет развиваться. Но на это уйдут годы. Вы сможете посетить нас ещё раз, и мы поможем. Придётся лечиться здесь регулярно. Красавку пить, как Павел Демьянович назначит, и в купальни каждый день.
Старик с благодарностью закивал. Я поднялся с его кровати и покачнулся, пол мягко повело под сапогами.
Чувствую, мне предстоит теперь решить очень много вопросов… Двое больных за одно утро. Пришлось бороться не только с болезнью, но и с течением взбесившегося времени. И при этом я пользовался ранее неведомыми мне знаниями.
Что, чёрт подери, тут вообще происходит?
Я потратил кучу маны, спас больных от смерти, но палата ещё не успокоилась. Время всё ещё течёт, и быстрее, чем следует.
Лечить в этой комнате было всё равно что таскать воду решетом. Пока источник ускорения жив, обе хвори будут снова набирать разгон, и завтра мы начнём всё сначала, только сил у больных останется меньше.
— Барин, — позвал Данила от изголовья купеческой кровати.
Он стоял у тумбы, на которой грудились вещи Савелия Прохоровича. Я окинул их беглым взглядом.
Часовая цепочка, портсигар. Пальцы Данилы дрожали, когда он проводил рукой над этими вещами. И вскоре я почувствовал то же самое.
— Тут, — сказал Данила. — Среди этих вещей лежит источник. Как рукой проведу, колоть начинает всё тело, будто осы кусают.
Я подошёл и прощупал сюртук, пока пациент этого не видел. Во внутреннем кармане, в шёлковой подкладке, лежало что-то плоское и тяжёлое.
Я вынул платок, обернул им пальцы и вытащил находку на свет. Не хотел касаться кожей того предмета, что там скрывался.
Это были карманные часы. Золотые, дорогие, тонкой работы, с цепочкой хитрого плетения. Секундная стрелка под стеклом неслась по кругу так, что рябило в глазах, да и минутная двигалась скорее, чем следовало.
Нетрудно догадаться, что вместе с этими часами спешило и время в комнате. Вот мы и нашли причину.
Я перевернул их. На золотой крышке, в завитках гравировки, стояло клеймо. Песочные часы, перевёрнутые вверх дном.
Тут же моё тело заполнил знакомый холод.
И это был вовсе не страх. Это нечто иное. Знакомое ощущение, которое я испытывал в одном богатом доме чуть больше месяца назад.
Эту печать я уже видел на визитной карточке, что некогда лежала у меня в столе.
И теперь меня мучает лишь два вопроса. Что здесь делает этот предмет и… откуда у меня лекарские знания?
Что происходит со мной?