Страница 95 из 167
— Я не собираюсь киснуть в грязной воде. Я в полном порядке, — упрямится он.
— Ты планируешь играть на этих выходных или нет? — строго спрашиваю я, упирая руки в бока.
Чистые, как хрусталь, глаза Джека кажутся неестественно тяжелыми от подступающей усталости. Он бессильно прислоняется плечом к дверному косяку.
— Ладно, твоя взяла, — едва слышно бормочет он, признавая свое полное поражение.
Стоит ему стянуть через голову футболку и бросить ее на пол, как его тело тут же пробивает очередная волна крупной дрожи. Если бы не была так увлечена созерцанием его шикарного торса, я бы наверняка нашла повод съязвить.
Соберись
, немедленно приказываю я себе. Я насильно перевожу взгляд на шумящую воду. Разглядывать парня в такой момент просто неприлично. Особенно когда он слишком слаб, чтобы отпустить в ответ дежурную пошлую шуточку.
Следом Джек привычным движением скидывает вниз спортивные штаны. Черные брифы плотно обтягивают его мощные, мускулистые бедра, практически не оставляя простора для воображения. Ему, честно говоря, не имеет смысла стесняться меня. Я уже видела всё его тело целиком. Но сейчас явно не самый подходящий момент для подобных воспоминаний.
Джек недовольно морщится, перешагивая через бортик и медленно погружаясь в теплую воду. Крупному парню в этой чаше откровенно тесно. Я изо всех сил сдерживаю смех. Мне кажется, если я сейчас прысну, он оскорбится и тут же вылезет обратно. Его колени сиротливо торчат над поверхностью воды, а грудь погрузилась в пену едва ли наполовину. Джек тяжело вздыхает и прикрывает глаза, откидывая голову на прохладный кафель.
— Тебе действительно стоит уйти. Я меньше всего хочу заразить тебя этой гадостью.
Я подбираю с пола его брошенные вещи и отправляю их вслед за футболкой в корзину. После этого я с комфортом устраиваюсь на закрытой крышке унитаза.
— У меня прекрасный иммунитет. Я практически никогда не болею, даже во времена жизни в общежитии. Так что тебе придется смириться с моим присутствием. Я бы очень не хотела, чтобы ты случайно уснул в воде и утонул.
— Если бы не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты сейчас озвучила свое самое заветное желание.
— Что? И после этого добровольно лишить себя удовольствия общаться с тобой? — парирую я.
Джек приоткрывает глаза и дарит мне слабую, едва заметную улыбку.
— Насколько я помню, изначально ты очень рьяно настаивала на том, что мы ни при каких обстоятельствах не должны быть друзьями, — припоминает он, снова смыкая веки.
— Ну, вообще-то да. Ты профессиональный хоккеист, а у меня было железное правило: никаких хоккеистов в моей жизни, даже в статусе обычных приятелей. К тому же у меня есть ощущение, что наше время сочтено, пока мой отец не прознал, что я для тебя далеко не просто репетитор.
— Если ты для меня не просто репетитор, то кто же тогда? — тихо спрашивает Джек.
Этот вопрос кажется мне слишком глубоким и сложным. Я сама уже не понимаю, кем являюсь в его жизни. Я точно знаю, что стала ему хорошим другом, но мне слишком сильно нравится целовать его, чтобы оставаться просто приятельницей. Ситуация выглядит откровенно комично. Я так долго и упорно боролась против сближения с ним, а теперь панически боюсь разрушить эту хрупкую связь из-за своих дурацких вспыхнувших чувств. Хоть бы всё это не было так чертовски запутано и сложно.
Мне просто безумно страшно позволить себе почувствовать к нему нечто большее, чем банальная дружба.
— Я твой друг, — произношу я вслух, поскольку другие слова сейчас кажутся неуместными. — И отец сойдет с ума от ярости, когда всё вскроется, — добавляю я, понимая, что наши внутренние часы неумолимо отсчитывают последние мирные мгновения.
Хоккей всегда был главной страстью всей жизни моего отца. В детстве я отчаянно, до слез хотела стать частью этого его мира. Но со временем пришло горькое понимание, что все мои попытки изначально обречены на полный провал.
Теперь же, благодаря Джеку, я увязла в этой теме по самые уши. И по какому-то невероятному стечению обстоятельств отец до сих пор пребывает в полном неведении.
— Ты правда думаешь, что тренер будет настолько сильно взбешен этим фактом? — шмыгая носом, спрашивает Джек.
Он скрещивает руки на груди, и это движение снова привлекает мое внимание к изящной серебряной цепочке на его шее.
— Я честно пытаюсь вообще не думать об этом сценарии. Но мне кажется, отец не реагировал бы так бурно, окажись на твоем месте любой другой парень из команды. Но ты — это ты. Так что я готова поставить на кон все свои деньги.
— И какая разница, что это именно я?
Я издаю тихий смешок и принимаюсь ритмично постукивать пальцами по своему бедру.
— Да брось ты, красавчик. Неужели тебе действительно так необходимо, чтобы я сейчас потешила твое эго? Мне нужно вслух напомнить, что два года назад тебя выбрали на драфте под общим третьим номером? Что ты его главный звездный игрок и капитан команды? Мне вообще не положено находиться с тобой рядом.
Он тяжело кашляет в согнутый локоть, делает несколько прерывистых вдохов и только после этого находит в себе силы ответить. Ему стоит огромных усилий просто держать свои голубые глаза открытыми.
— В нашей дружбе нет абсолютно ничего криминального.
При слове «дружба» в моей груди неприятно и ощутимо щемит. Похоже, это действительно единственный статус, на который мы можем рассчитывать.
— Возможно, я ошибаюсь, — роняю я, хотя внутренний голос твердит об обратном.
— Иногда мне до безумия хочется, чтобы вся моя жизнь крутилась исключительно вокруг игры. Без этих огромных денег, без обязательств по драфту. Просто скользить по льду и гонять шайбу в свое удовольствие. Раньше мне казалось, что это единственное, чего я хочу от жизни, — бессвязно бормочет Джек.
Я не до конца понимаю смысл его слов. Неужели его приоритеты действительно начали меняться?
Мне безумно хочется расспросить его подробнее, но парень уже окончательно проваливается в глубокий сон.
Я увязла во всем этом гораздо сильнее, чем мне казалось изначально.
Он умудрился проскользнуть в мою жизнь подобно какому-то ласковому паразиту, и теперь я ума не приложу, как функционировать без него. Он расшибается в лепешку, лишь бы делом доказать, что не имеет ничего общего с Брэдли. И знает Джек об этом или нет, но он своими руками бережно склеивает осколки моей души, которые я сама давно считала безнадежно уничтоженными.