Страница 160 из 167
— Я встретил девушку, самую невероятную и потрясающую девушку на свете. Но ты умудрился настолько сильно искалечить мою психику, что я теперь физически не способен произнести вслух слова любви в её адрес.
— И почему же ты сейчас упрямо пытаешься переложить на меня всю вину за свои личные проблемы?
— Потому что я до дрожи в коленях боюсь однажды превратиться в твое точное подобие. Как ты вообще умудрялся обращаться с мамой таким скотским образом? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь удержать под контролем бушующий внутри гнев.
Выражение его лица меняется. На долю секунды в его глазах даже мелькает некое подобие раскаяния за все совершенные зверства. Похоже, у него в распоряжении было целых двенадцать лет для усердного искупления грехов в этих стенах.
— Один только факт твоего панического страха стать похожим на меня говорит о твоем полном отличии от моего образа. В те годы я был самым обычным жалким трусом, и...
Я бесцеремонно обрываю его речь на полуслове.
— И теперь ты внезапно стал совершенно другим человеком, верно? Я сейчас должен поверить в твое чудесное исцеление и кардинальную смену ценностей по истечении стольких лет?
— Ты не обязан верить моим словам. Я прекрасно понимаю твое незнание моей нынешней личности. За все эти годы я отправил тебе огромное количество писем, но так и не удостоился получить хотя бы один ответный, — произносит отец.
Мне в ответ на это заявление остается молча разглядывать его безликую тюремную робу.
— Это произошло по той простой причине, что во время нашей самой последней встречи ты сыпал агрессивными угрозами прикончить самого дорогого для меня человека на этой планете.
Яблоко от яблони недалеко падает, Джек. Ты вырастешь моим точным и верным подобием.
Именно эти слова ты выкрикнул в мой адрес перед своей отправкой за решетку под конвоем.
Мои пальцы начинают мелко и предательски дрожать. Я торопливо прячу руки под деревянную поверхность разделительной стойки.
— Я разорвал абсолютно все твои письма. Каждое из них превратилось в мелкие клочья без прочтения.
Крылья его носа начинают гневно раздуваться. Этот факт приносит мне ни с чем не сравнимое удовлетворение. Мне наконец-то удалось пробраться под его толстую кожу после стольких лет его успешного и мучительного выжигания моих нервов.
— Но ведь именно так и устроена эта жизнь, это привычный и неизбежный круговорот домашнего насилия. Мой отец регулярно избивал меня в детстве, а его родитель точно так же поднимал руку на него. Тебе стоит быть благодарным мне хотя бы за отсутствие физических побоев в твой адрес. Так что ты вполне можешь стать похожим на меня, а можешь и выбрать другой путь.
— Ну конечно, мне ведь всего лишь приходилось бесконечное количество раз наблюдать за твоими жестокими избиениями моей матери. Я своими глазами видел процесс наставления дула пистолета прямо на её беззащитную голову. Какое именно количество её фингалов под глазами и переломанных костей способно было полностью удовлетворить твои аппетиты? Или для тебя это просто был такой изощренный способ самоутверждения за счет издевательств над человеком вдвое меньше тебя?
Я задаю эти вопросы с глубоким чувством подступающего омерзения. Меня воротит от его попыток оправдать семейный кошмар банальным термином преемственности поколений. Я прекрасно знаю о реальном существовании этого психологического феномена. Именно по этой причине я всю свою сознательную жизнь панически избегал любых серьезных привязанностей.
До момента появления в моей судьбе Алондры.
И сейчас я нахожусь в этом мрачном месте исключительно ради желания окончательно преодолеть этот барьер вместо привычного бегства от проблемы.
— В те годы я был самым обычным горьким пропойцей, сын. Я практически не отдавал себе отчета в собственных действиях большую часть времени. Но сейчас я готов признать правоту твоих слов по поводу жажды власти от осознания чужой жизни в своих руках, — соглашается он.
И именно в это самое мгновение в моей голове наконец-то происходит окончательный щелчок.
Я внимательно смотрю на сидящего передо мной мужчину и не нахожу между нами абсолютно ни одной общей черты.
Я на протяжении долгих лет до ужаса боялся превратиться в это чудовище. Но подобный исход возможен только в случае моего добровольного сокрытия за глупыми оправданиями по его примеру. Моя мама приложила огромные усилия для воспитания во мне умения всегда нести полную ответственность за любые собственные поступки.
— Я тебе не сын, — повторяю я еще раз, медленно поднимаясь со своего стула и выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Для меня ты окончательно умер в тот самый день, когда за тобой с грохотом захлопнулись двери этой тюрьмы. Я не имею с тобой ничего общего, и никогда в жизни не стану похожим на тебя.
Самое прекрасное в этой ситуации заключается в моей искренней и твердой вере в правдивость своих слов в момент ухода прочь от его камеры.
Я прекрасно понимаю невозможность мгновенного прекращения моих ночных кошмаров, но успешная встреча лицом к лицу с самым главным страхом всей жизни стала отличным первым шагом на пути к исцелению.
Оказавшись в полной безопасности на залитой солнцем улице, я наконец-то ощущаю долгожданную возможность дышать полной грудью. Пусть пока и не в самую полную силу. Я достаю из кармана мобильный телефон, чтобы вызвать такси до аэропорта через приложение, после чего принимаюсь лениво листать галерею с нашими немногочисленными общими снимками с Ал.
Одно только созерцание её улыбки на экране мобильного способно мгновенно подарить мне ощущение счастья.
Мне до безумия хочется прямо сейчас поговорить с ней и в деталях рассказать о своем поступке. Мне нужно признаться Ал в её статусе самой лучшей и светлой частички каждого моего дня. Без её присутствия рядом я чувствую себя неполноценным человеком, лишенным важной части души.
Я хочу прямо сейчас сказать Алондре о своей любви к ней. Мне кажется, я полюбил эту девушку уже очень давно. Мое неверие в любовь было огромной ошибкой. Жестокая правда, в которой я так долго боялся признаться самому себе, заключалась в моем банальном паническом страхе перед этим сильным чувством. Но если уж Ал нашла в себе силы перешагнуть через весь прошлый кошмар ради открытого признания своих чувств ко мне, то меньшее из доступного в моем исполнении — это просто наконец-то поверить в самого себя и довериться правильному маминому воспитанию.