Страница 102 из 167
— С каких это пор ты стал танцором? — спрашиваю я, с любопытством разглядывая его.
Его вторая рука плавно ложится мне на поясницу, властно притягивая ближе к своему телу.
— Я же родом из Техаса. У нас там абсолютно каждый первый умеет танцевать свинг. Это своего рода обязательный ритуал посвящения во взрослую жизнь, — поясняет он.
Его глаза искрятся неподдельным теплом, когда он смотрит на меня сверху вниз.
Несмотря на мою природную грацию во время катания на коньках, сейчас я умудряюсь спотыкаться буквально на каждом втором шаге, безуспешно пытаясь подстроиться под его движения. Есть веская причина, почему я всегда тренируюсь на льду в гордом одиночестве, а не в паре. Джек хохочет каждый раз, когда я сбиваюсь с ритма или испуганно пищу. Ему приходится крепко держать меня, когда он внезапно и драматично наклоняет меня спиной к полу в красивом па. В его смехе нет ни капли издевки. Это ощущается так, будто он смеется не надо мной, а вместе со мной.
Я звонко смеюсь, когда он плавно кружит меня, а затем снова прижимает к своей груди. Его сильные руки смыкаются вокруг моего тела. Мы начинаем мерно покачиваться из стороны в сторону уже под звуки динамичной поп-композиции, которая заиграла сразу после его кантри-трека.
— Ал, ты должна полностью расслабиться и позволить мне вести, — негромко произносит он.
Мне слишком, просто до дрожи нравится это пьянящее чувство защищенности в его объятиях.
— Я честно пытаюсь.
— Ты доверяешь мне? — голос Джека опускается на октаву ниже.
На этот вопрос мне ответить проще всего на свете.
— Да, — выдыхаю я.
Я успеваю поймать его ослепительную улыбку в тот момент, когда он снова закручивает меня в танце. Постепенно я начинаю улавливать повторяющийся рисунок шагов. Я окончательно отпускаю свое извечное желание контролировать всё вокруг. Теперь я просто позволяю Джеку кружить меня и направлять в любую сторону, какую он только пожелает.
Это невероятное, ни с чем не сравнимое ощущение свободы посреди забитого до отказа шумного бара. Я точно знаю, что рядом с Джеком со мной ничего плохого не случится. Пока мы танцуем вместе, все мои логичные доводы против этих чувств к нему просто испаряются без следа.
В какой-то момент я мягко опускаю голову ему на грудь, ощущая телом его тихий, вибрирующий смех. С ним всё кажется удивительно простым.
— На сколько баллов я потянула? — спрашиваю я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
— Твердая шестерка.
Я поднимаю на него взгляд, буквально сияя от радости.
— Из твоих уст это звучит как высочайшее признание моих заслуг.
— У меня нет никаких проблем с тем, чтобы выставить тебе заслуженную оценку. Чего не скажешь о тебе, ведь ты упрямо продолжаешь занижать баллы нашему первому поцелую, — поддразнивает Джек, а я наигранно закатываю глаза.
Слава богу, он не догадался попросить меня оценить ту ночь на Хэллоуин. Та шкала была бы разнесена в щепки, и я бы ни за что не смогла притвориться равнодушной.
— Я тебе еще раз говорю, красавчик. В том случае просто не было абсолютно ничего запоминающегося.
Ложь, наглая ложь.
— Ты сейчас бросаешь мне вызов?
Я неопределенно пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально безразличной. В этот момент Джек аккуратно берет меня за подбородок и заставляет поднять голову. Его чистые хрустальные глаза медленно сканируют мое лицо, пытаясь проникнуть в самые потаенные мысли.
— Что ты делаешь? — едва слышно шепчу я.
Его взгляд опускается к моим губам, а зрачки заметно расширяются от вспыхнувшего желания.
Его пальцы нежно очерчивают линию моей челюсти. Дыхание окончательно перехватывает, когда Джек медленно наклоняется и еле ощутимо касается своими мягкими губами моих губ, проверяя мою реакцию.
Я инстинктивно приподнимаюсь на цыпочках. Мои пальцы сами собой судорожно цепляются за ткань его рубашки на груди, притягивая его ближе и уничтожая любое расстояние между нами. Ладонь Джека мгновенно зарывается в мои кудри, требуя полной взаимности. Наш поцелуй в одно мгновение становится отчаянным и тягучим.
Внутри взрывается мощный грозовой разряд. Каждая клеточка моего существа искрит от его прикосновений. Мне хочется законсервировать это мгновение в бутылку, чтобы смаковать его вечно.
Пресвятые угодники, я снова целую Джека. И прямо сейчас я готова без остатка принять абсолютно всё, что он готов мне дать.
Он слегка прикусывает мою нижнюю губу, даже не думая просить разрешения на большее. Из моего горла вырывается тихий стон, когда его язык нежно переплетается с моим, полностью подчиняя себе этот процесс. Я сильнее дергаю за его рубашку. Мне хочется ощутить его ладони на своем теле, и я напрочь забываю о том, где именно мы сейчас находимся.
Джек медленно отстраняется. Подушечка его большого пальца аккуратно поглаживает мою щеку. Это самое нежное и трепетное прикосновение из всех, что мне доводилось испытывать в жизни. Он прижимается своим лбом к моему. Мое головокружение больше не кажется мне таким постыдным, ведь я отчетливо вижу, как его грудь под моей ладонью вздымается так же тяжело и прерывисто, как и моя.
Я боюсь сделать даже мимолетное движение, втайне надеясь, что он поцелует меня снова. Но зачем он вообще это сделал?
Имеет ли для меня хоть какое-то значение причина, или стоит просто радоваться самому факту?
— На сколько баллов потянул я? — спрашивает он спустя несколько мгновений.
Его голос всё еще звучит хрипло от нехватки воздуха. Этот вопрос мгновенно отрезвляет меня, выдергивая из сладкого плена момента.
Всё это было сделано ради какой-то дурацкой оценки. Что ж, пожалуй, лучше узнать горькую правду прямо сейчас.
Хотя с его стороны было смешно вообще задавать этот вопрос. Десять. Мать твою, десять из десяти.
— Пять, — с трудом выдавливаю я ответ.
В голове проносится мысль, что именно так себя чувствует человек, попавший в мощное отбойное течение. Что было бы правильнее? Позволить себе окончательно утонуть в Джеке или всё же попытаться уберечь свое израненное сердце от новых сокрушительных ударов?
Несмотря на то, что каждая частичка моего тела умоляет остаться в его руках, я нахожу в себе силы отстраниться и посмотреть ему в лицо. Я тут же горько жалею о своем решении. Губы Джека заметно припухли от нашего поцелуя, а в глубине его глаз горит странный огонек, для расшифровки которого мне определенно понадобился бы специальный шифр.