Страница 28 из 53
Глава 9. Приложение для знакомств через шахматы
У чемпионата уже был свой «сексуальный» логотип в стиле «Камасутры». Весь мир шутил на тему шахмат и секса. Ведущие ночных шоу, юмористы в соцсетях, возмущенные родители — у каждого было свое мнение о том, чем занимаются две наши фигуры на доске. И мы решили: зачем с этим бороться?
Если мир считал забавным ассоциировать шахматы с близостью, напряжением, острыми ощущениями от противостояния двух людей за небольшим столом — мы могли бы это использовать. Скандал с логотипом привлек к нам внимание. Вопрос был в том, достаточно ли мы умны, чтобы развить эту идею. Ответ пришел в виде приложения для знакомств под названием Pure.
Pure — это популярное приложение для знакомств. Типа Tinder, но не совсем. Tinder предназначался для тех, кто искал чего-то серьезного или хотел притвориться, что ищет. Pure было прямолинейным, почти конфронтационным в своей честности: ты заходишь, видишь, кто рядом, встречаешься прямо сейчас. Ради секса. Приложение удаляло твой профиль через час. Никакой истории, никаких притворств, никаких иллюзий.
В своем роде это было радикально, и приложением управляли люди, которые понимали провокацию как бизнес-стратегию, — а это означало, что они понимали нас. У нас с ними был общий арт-директор, поэтому мы обратились к ним с простым предложением: а что, если мы переделаем Pure под чемпионат мира? Тот же интерфейс, та же мгновенность, та же идея «встретиться прямо сейчас». Но вместо секса — шахматы. Открываешь приложение, видишь, кто рядом и хочет сыграть, встречаешься за доской в течение часа.
Им это понравилось.
Реализация оказалась проще, чем кажется. Разработчики Pure создали версию своего приложения под брендом чемпионата. Та же механика свайпов, тот же подбор по местоположению, тот же минималистичный дизайн. Только вместо фотографий профилей, оптимизированных для привлечения внимания, пользователи указывали свой шахматный рейтинг и предпочтительный контроль времени. Вместо «ищу на сегодняшний вечер» было «ищу партию».
Мы запустили приложение за несколько недель до матча Карлсен — Каруана в Лондоне. Маркетинговый слоган сложился сам собой: «Шахматное приложение для тех, кто хочет сыграть прямо сейчас». В углу появился логотип «Камасутры». В пресс-релизах делался упор на сексуальный аспект.
Реакция СМИ была мгновенной и восторженной. Каждое СМИ, которое освещало скандал с логотипом, теперь публиковало продолжение: «World Chess удваивает ставку с приложением для знакомств». Шутки не прекращались. Мы по-прежнему не извинялись. Тысячи людей действительно скачали и использовали приложение. В Лондоне, в Нью-Йорке, в Москве — в городах, где мы вообще не проводили никакого маркетинга. Люди открывали приложение, находили незнакомца, который хотел сыграть, и встречались в парках, в кафе, в холлах отелей. Происходили настоящие партии. Играли в настоящие шахматы.
Для нас это был маркетинговый ход — трюк, рассчитанный на заголовки, а не долгосрочный продукт. У нас не было планов по поддержке приложения, не было бизнес-модели для его монетизации, не было иллюзий, что оно станет постоянным элементом шахматного ландшафта. Но произошло нечто неожиданное. Этот трюк показал, что на это есть спрос.
К 2018 году онлайн-шахматы уже были очень популярны. В любой момент 200 000 человек играли на Chess.com, его бесплатном конкуренте Lichess или одной из меньших платформ. Найти соперника было быстрее, чем вызвать Uber. Вы могли сидеть в своей квартире в 3 часа ночи и через несколько секунд начать рейтинговую партию с кем-то из Джакарты, Сан-Паулу или пригорода Москвы.
Приложения решили проблему подбора соперников с роботизированной эффективностью. Пары формировались на основе рейтинга, что означало, что вы всегда играли с кем-то своего уровня. Контроль времени позволял выбирать собственный темп. Трудности с поиском игры сводились к нулю. Но за эту эффективность пришлось заплатить свою цену: исчезли шахматные клубы. Тактильность шахматных фигур — исчезла. Парень, который тратил сорок минут на шестой ход, а потом обвинял вас в медленной игре, — исчез. Дружба, построенная за годы четверговых шахматных вечеров, — исчезла. Соперники, чьи дебюты вы знали наизусть, чей блеф вы могли почувствовать, чьи оправдания слышали сотни раз, заменились бесконечным списком анонимных имен пользователей. Весь социальный ритуал — приход, сплетни, чувство принадлежности к чему-то, анализ после игры за чашкой кофе, медленная прогулка домой, во время которой вы перебирали в уме, что нужно было сделать на двенадцатом ходу, — исчез.
Ритуал оптимизировался. Интернет убил клубы, и все приняли это за прогресс. Трюк Pure подсказывал обратное, потому что в цифрах загрузок и отчетах пользователей мы видели скрытую жажду. Не более эффективного подбора соперников. Не лучших алгоритмов рейтинга. А наоборот: жажду сидеть напротив другого человека и двигать деревянные фигуры. Люди снова хотели играть в шахматы за доской. Они хотели зрительного контакта, стука часов, нервной энергии реальной комнаты с реальными ставками. Приложение Pure, каким бы абсурдным оно ни было, затронуло то, чего онлайн-платформы не могли предоставить.
Это был 2018 год — за два года до того, как пандемия превратила «девиртуализацию» в глобальное стремление. За два года до того, как все вдруг вновь открыли для себя, что присутствие очень важно, что экраны не могут адекватно заменить полный спектр человеческого взаимодействия. У нас тогда еще не было подходящих слов. Но мы это чувствовали.
Шахматисты, пользовавшиеся приложением Pure, не отказывались от онлайн-игры. Большинство из них были активными игроками в онлайн-шахматы. Они играли сотни партий в месяц на своих телефонах. Они не были луддитами, тоскующими по доцифровой эпохе. Но им, очевидно, чего-то не хватало. И они были готовы пройти через неловкость встречи с незнакомцем через приложение, напоминающее сайт знакомств, чтобы это получить.
Это и был сигнал. Не количество скачиваний — приличное, но не ошеломляющее, — а готовность. Тот факт, что люди готовы были использовать абсурдное приложение с провокационным брендом, чтобы найти соперника для личной встречи, подсказывал нам: спрос на физические шахматы реальный и неудовлетворенный.