Страница 24 из 53
Это означало готовые пояснительные материалы, которые можно было копировать целиком. Понятные цитаты игроков, не теряющие смысла вне контекста. Визуальный контент, не требующий подписей длиннее самой статьи.
В конце концов мы поняли: мы не просто проводим шахматные матчи. Мы руководим новостным агентством для игры, чей язык безнадежно устарел и полон шифров. Нам пришлось самим переписывать ее грамматику — создавать не просто справочник, а «набор для выживания», чтобы шахматы перестали путать с судоку и чтобы вытолкнуть их туда, где им самое место: на спортивные полосы газет.
Правило первое: персонажи должны быть заметными
Шахматы без лиц — это просто «передвигание деревяшек». Словосочетание «цикл чемпионата мира» звучит как нечто рожденное в недрах ООН. Но стоит добавить имя и лицо — «Карлсен хлопает дверью на пресс-конференции» или «22-летний российский вундеркинд заставляет понервничать золотого мальчика», — и у вас внезапно появляется сюжет. Другие виды спорта поняли это десятилетия назад: в футболе есть Роналду, в теннисе — Серена, в боксе был Тайсон. Если в шахматах ты не знаешь людей, ты не понимаешь, почему эти ходы вообще имеют значение. Нашей работой было втащить эти лица в кадр.
Правило второе: выходите за пределы «пузыря»
Внутри шахматного мира новинка в русской партии может казаться тектоническим сдвигом; снаружи ее никто не заметит. Спортивную редакцию не волновали пешечные структуры — их волновал контекст: не сам ход, а его смысл. Дело было не в том, чтобы заставить людей понимать шахматы: если они не понимали до сих пор, то и не начнут. Вопрос был в том, как столкнуть шахматы с тем, что уже понятно: национальной гордостью, знаменитостями, политикой, эго. Стоило вписать игру в эти сценарии, как она внезапно обретала значимость.
Правило третье: драма — это кислород
Скандал — не враг, а инструмент распространения. Уход игрока с турнира в шахматах — это то же самое, что разбитая ракетка на Уимблдоне: инсайдеры ахают, а внешняя аудитория наконец-то включает звук. Мы научились ничего не «причесывать» — придавали форму, объясняли контекст, но не прятали. Когда годы спустя ФИДЕ пыталась запретить Магнусу Карлсену играть в джинсах на чемпионате мира по блицу, это могло остаться мелким спором о правилах. Но шахматам повезло — СМИ превратили это в мировую новость. Никто за пределами «пузыря» не помнит жертву ферзя, но все помнят джинсы.
Правило четвертое: расшифруйте для «гражданских»
Нашей аудиторией здесь были не фанаты, а пресса. Предоставленные сами себе, они описывали бы шахматы как инструкцию по сборке мебели: «Игрок передвинул фигуру. Другой игрок передвинул фигуру». Наша задача была подсунуть им инструменты, которые превращали это в драму. Мы скармливали им данные — колебания оценки, похожие на графики котировок, нехватку времени, измеряемую в секундах, — и снабжали это языком, который можно было реально использовать. Русская партия? Это ничья, замаскированная под драку. Новинка? Это засада, ход, который в один миг меняет весь сюжет. Подайте это в такой упаковке — и в тексте появятся признаки жизни.
Правило пятое: политика — это топливо
Фишер и Спасский это доказали. Матч Каруана против Карлсена (чемпионат в Лондоне 2018 года) был не просто встречей № 1 с № 2. Это был первый американский претендент со времен Фишера — в Америке времен Трампа — против скандинавского золотого мальчика.
Правило шестое: сделайте так, чтобы это выглядело круто
Фотографии стали не украшением, а приманкой. Мы обставили матч как модную съемку: черные стены, монохромные декорации от агентства Pentagram. Если кадр выглядел как разворот W Magazine, фоторедактор хотел его заполучить. Как только в печать шли фото, за ними следовала и сама история.
К чемпионату мира 2018 года в Лондоне мы применяли все эти наработки уже осознанно. Мы даже заказали специальный гид Дилану Лобу Макклейну, который освещал шахматы для The New York Times. Дилан обладал редким даром писать о шахматах так, что это не напоминало домашнее задание. Его руководство предназначалось не для инсайдеров — им оно было ни к чему, — а для всех остальных, кто внезапно оказался в эпицентре незнакомой истории.
Вот этот текст в том виде, в котором мы его распространяли.
Впервые пишете о шахматах? Без паники!
Полезное руководство по освещению шахмат от Дилана Лоба Макклейна, журналиста с более чем 25-летним стажем. Опыт работы редактором в The New York Times — восемнадцать лет, ведущий шахматной колонки в этой газете с 2006 по 2014 год. Кроме того, он является мастером ФИДЕ.
«Добро пожаловать на матч за звание чемпиона мира по шахматам! Если вы журналист, который никогда раньше не писал о шахматах, не отличает детский мат от сицилианской защиты и с трудом понимает, как ходит “лошадка”[21], — не волнуйтесь. Мы поможем. На самом деле шахматы — отличная тема. И не только как игра: о них можно писать с самых разных ракурсов.
Немного предыстории. Шахматы — это игра с 1500-летней историей, зародившаяся на территории современной Индии. (В первоначальном варианте имелись отличия: например, вместо слонов были слоны боевые и не все фигуры ходили так же, как сейчас, но это лишь детали.) Игра попала в Персию (современный Иран), а оттуда в IX веке — в Европу через Иберийский полуостров. Она разошлась повсюду, быстро став самой популярной игрой в Европе и даже частью рыцарского кодекса в некоторых странах (иными словами, настоящий рыцарь должен был демонстрировать мастерство в шахматах). Современные правила были кодифицированы в конце XV века в книгах, написанных в Испании и Италии.
Сегодня исследовательская компания YouGov оценивает число людей, умеющих играть в шахматы, примерно в 600 миллионов, а шахматные приложения были скачаны более миллиарда раз. Шахматы органично превратились из древней “игры королей” в современный атрибут интернет-эпохи. Поскольку шахматы идеально подходят для игры в Сети, сейчас существует множество сайтов, где люди играют регулярно, днем и ночью. Короче говоря, игра популярна как никогда.