Страница 20 из 53
Глава 6. Привлекаем ваше внимание к шахматам
В отчаянной попытке привлечь внимание зрителей — и в один день сподвигнуть их заплатить 15 долларов за просмотр шахмат — мы провернули трюк. Представьте дядю Дрю из рекламы Pepsi, но с пешками[17].
До матча на первенство мира оставалось несколько дней, и мы отчаянно нуждались во внимании. Не заядлых шахматистов (они уже выкупили большинство билетов), а остальных — людей, которые, вероятно, никогда бы не купили билет, но ради хорошего шоу, возможно, посмотрели бы его онлайн.
Обычный пиар шахмат немного напоминал юридическую фирму, которая пытается организовать вечеринку по случаю дня рождения — с костюмами и долгими тостами. Нам же нужно было что-то поживее, и для этого мы отправились в Вашингтон-сквер — парк на Манхэттене недалеко от Нью-Йоркского университета, одну из самых известных уличных шахматных площадок в мире. Здесь когда-то играл Бобби Фишер, здесь в фильмах появляются уличные каталы и находятся шахматные столы, о которых слышал любой, кто хоть немного знаком с Нью-Йорком. Разводилы, благодаря своей заметности, уже стали частью городского фольклора и местной легендой. Не потому, что были сильнейшими игроками в классическом смысле, а потому, что все их знали.
Их стиль — это чистое шоу: скорость и один и тот же набор дебютных ловушек, доведенных до автоматизма. В игре против туристов они выглядели гениями. В игре против банкиров в обеденный перерыв — как кино, которое хотелось посмотреть (в этом кино бездомный легко обыгрывал бизнесмена в дорогом костюме). Но стоило отступить на шаг от их привычных линий — и они становились обычными прохожими в парке.
Вот почему наш трюк сработал так хорошо. Десятилетний мальчик — такой, чей образ ассоциируется с уроками фортепиано, — сел и начал громить одного из них. Разводила был сообразительным, быстрым, привыкшим целыми днями выигрывать деньги. Но ходы мальчика были безупречны. Только после нескольких игр камеры открыли правду: Магнус Карлсен, чемпион мира по шахматам, сидел в нескольких метрах с микрофоном и подсказывал мальчику каждый ход.
На норвежском телевидении и канале NBC это был настоящий хит прайм-тайма: лучший игрок мира разыграл мошенника, используя ребенка. Для мошенника это было унижение и своего рода странная честь — он, сам того не зная, сыграл с чемпионом мира. Для нас это было началом. Мы вовсе не проверяли, могут ли уличные каталы выиграть у чемпиона мира (ноль шансов!). Мы хотели показать, что шахматы могут быть забавными, зрелищными, а главное — человечными. Они могут быть в телевидении и в Сети, а не только в бюллетенях и в пресс-комнатах.
Когда мы привнесли шахматы в Нью-Йорк, мы немного ожидали, что город воспримет это как второй поединок Мохаммеда Али с Фрейзером. Наплыв прессы, спонсоры выстраиваются в очередь, и, наконец, мы получаем давно заслуженное место за взрослым столом наравне с другими видами спорта. Спойлер: ничего из этого тогда не произошло.
Да, нас освещали в СМИ — и очень много. Но это были сухие, обязательные новости: матч состоится в Морском порту на Южной улице; у Uber есть скидочный код; церемония открытия пройдет в отеле Plaza, в котором снимались эпизоды хита «Один дома». Полезные детали, конечно, но не то, что превратится в легенды. Это были новости, а не драма. Но дело в том, что по-настоящему спорт начинается только тогда, когда появляется драма. Деньги, одержимость, спонсоры — все это приходит после драмы. Поэтому мы не ждали, пока драма возникнет. Мы ее создали.
Конечно, мы не изобрели тему холодной войны для маркетинга чемпионата мира, но стратегически ее использовали. С одной стороны, Карлсен — золотой мальчик Запада, идеальная прическа, самый высокий рейтинг ЭЛО (число, которым оцениваются все шахматисты на Земле), будущее. С другой — Карякин, последний представитель советской шахматной школы, перебравшийся из Крыма в Москву. Холодная война 2.0 — с ладьями.
Мы позиционировали матч как боксерский поединок в тяжелом весе. Российские политики и норвежские аристократы съехались в Нью-Йорк. Пресс-секретарь Путина стоял перед нашей спонсорской стеной CNN, фактически предоставив нам рекламное пространство, которое никто бы не мог купить. «Яндекс», российская версия Google, создал шахматный дудл; Google последовал его примеру несколько дней спустя. В соцсетях появился статус «Я смотрю чемпионат по шахматам». Внезапно в России шахматы всё заполонили. Люди до полуночи смотрели прямые трансляции. Права на трансляцию выкупил крупнейший спортивный телеканал страны прямо во время турнира. Модные редакторы в Москве начали брать уроки шахмат. В течение недели в стране буквально закончились комментаторы, способные связать два предложения о шахматах.
И все же одной геополитики недостаточно, чтобы обеспечить успех. Именно поэтому мы сделали ставку на второй сюжет: аутсайдер. Сможет ли Карякин — заикающийся, нервный претендент — каким-то образом свергнуть Карлсена, эту машину? Уберите кремлевских кураторов и кукловодов — и перед вами окажется Рокки с шахматными фигурами.
План был многоуровневым. Сначала рассказать людям о матче: не просто о том, что он существует, а о том, что он что-то значит. Затем заставить их узнать персонажей, осознать ставки, выбрать сторону. Далее — заманить их на бесплатные трансляции. И наконец, если нам повезет, — превратить их в платящих клиентов. Мы без зазрения совести прописали весь сценарий: не ходы, конечно, а логику.
Можно ли считать это манипуляцией? Да, немного. Сработало ли это? Тоже да. Впервые за десятилетия шахматы существовали не просто как игра, которую все уважают, но которая никому не интересна. Они превратились в историю. Более того, оказалось, что шахматы вполне могут обойтись и безо всяких наших ухищрений, потому что в середине матча Магнус Карлсен начал проигрывать.
Несколько недель мы пытались устроить трюки, использовали уловки мошенников, вспоминали времена холодной войны и даже использовали бальный зал Plaza, чтобы заставить людей смотреть шахматы. Ничто не сравнится с тем, что сделал сам Магнус Карлсен: он сломался.