Страница 54 из 63
План, по которому разведчики и партизаны намеревались беспрепятственно попасть в город, был тщательно продуман. Зубов, Бартош и Матеуш, переодевшись в немецкую форму, добыли в соседних гминах три подводы, на которых собирались довезти взрывчатку до станции. Несколько девушек из отряда должны были изображать пленниц, которых везут для отправки в Германию. Специально для такого случая Глеб написал на немецком языке документ за подписью несуществующего майора СС, в котором говорилось, что девушек конвоируют до станции Кельце для отправки в Конецполь. Шубин и разведчики должны были играть роль сопровождающих. Глеб, как хорошо говоривший по-немецки, надел шинель и фуражку офицера, если придется вести переговоры с патрульными или с полицией, которые дежурили на подъезде к городу и на самой станции.
Партизаны же из отряда Возняка должны были пробраться в город тайно по каналам подполья и появиться на станции в назначенное время, чтобы помочь заложить взрывчатку в заранее определенных для подрыва местах. Тем временем партизаны из отряда Ярузельского, добравшись до окрестностей в районе станции Пекошув, должны будут сделать закладку сразу в нескольких местах и ждать назначенного времени. Подрывы железнодорожного полотна на Пекошуве и полотна на станции в Кельце должны были произойти синхронно, в одно и то же время. Партизаны еще во время подготовки к акции узнали расписание приходящих в Кельце составов. Время взрыва было намечено — на тот момент, когда ночью со стороны Конецполя в Кельце будет подходить эшелон с оружием или солдатами.
Конечно же, Шубин понимал, что риски в такой большой операции в тылу врага весьма велики. Если что-то у одной из групп пойдет не по плану, то вся акция может сорваться, если не сказать больше. Она может быть не просто сорвана, а обойдется им очень и очень дорого — большими потерями. Зубов заметил волнение Шубина, хотя тот и старался не показывать виду, и, подойдя к нему, спросил:
— Помнишь наш разговор в квартире Кароль перед уходом на задание?
— Ты это о чем? — не сразу понял Глеб.
— О шахматах и случайных совпадениях. О логике мышления и о везении, — напомнил Анатолий и подкинул на ладони серебряный злотый.
— Ну, помню, — ответил Шубин, все еще не понимая, к чему клонит его друг.
— Логику мышления мы уже использовали, когда прорабатывали план акции. Так? Нами были учтены все мелочи и все непредвиденные обстоятельства?
— Нет. Далеко не все было учтено, — недовольно ответил Шубин. — Нельзя учесть того, чего не можешь знать наверняка. Нельзя в принципе все учесть. Не понимаю, к чему ты все это спрашиваешь.
Зубов снова подкинул монетку на ладони и спокойно ответил:
— Раз мы не можем учесть все обстоятельства и все события, которые могут случиться, то нам остается надеяться только на удачу. Поэтому я тебя и спрашиваю — орел или решка?
— Толик, сейчас не время… — начал было возражать ему Глеб, но тут к ним подошли Галина и Бартош.
Положив руку на плечо Шубину, Галя сказала:
— Мы услышали с Бартошем ваш разговор и тоже хотим сыграть в орлянку. На удачу. Это ведь просто игра, не так ли? — улыбнулась она.
Глеб тяжело вздохнул и вынужден был признаться:
— Просто я устал за эти дни. Хорошо. Давайте сыграем. Будем считать удачей, если монетка выпадет той стороной, которую загадает большинство из нас. Например, я загадываю орла, а вы втроем — решку.
Так и решили. Зубов подбрасывал монету четыре раза. Два из них она упала на орла, а два — на решку.
— Будем перекидывать? — спросил он у Шубина и посмотрел на остальных.
— Нет, — ответили все трое хором.
— Какое невероятное согласие, — рассмеялся Зубов. — Хорошо. Пускай остается как есть — пятьдесят на пятьдесят. Посмотрим, что с того получится.