Страница 35 из 63
Глеб думал, что она сейчас начнет рассказывать ему, как она попала в Польшу, в партизанский отряд Миколая Возняка, но она не стала этого делать, а просто сидела рядом с ним, опустив голову и задумчиво кусая нижнюю губу. Просить ее рассказать что-то о себе Глеб не стал. Наверняка ее путь в отряд не был героическим или легким, судя по ее седым волосам и глубокому, полному боли от перенесенных страданий взгляду темных, почти черных глаз.
Так они и сидели рядом какое-то время, пока дверь снова не отворилась и не вошел Зубов в сопровождении Возняка и еще одного партизана.
— Ты чего? — спросил Миколай Галину, которая встала, едва вошли мужчины.
— Поговорили, — коротко ответила она и отошла от Шубина. — Они вернулись? — спросила она.
Глеб понял, что она спрашивает об отправленных искать Шимона, и, ожидая ответа, в волнении посмотрел на командира отряда.
— Иди, сядь к нему, — вместо ответа Возняк повернулся к Зубову.
Анатолий спокойно прошел и сел рядом с Шубиным, потом сказал ему, кивком указывая на вошедшего с ним и Миколаем мужчину:
— Это зять старика Филипа — Бартош.
— Говорить будете, когда вас спросят, — бросил на них сердитый взгляд партизан, которого Зубов назвал Бартошем.
Гала подошла к командиру отряда и стала ему что-то тихо и убедительно говорить, но Возняк хотя и выслушал ее, но махнул рукой и сказал так, чтобы его слышали и оба разведчика:
— Нет, я не могу рисковать. Послушай, — Миколай посмотрел на Глеба, — мы допросили того, кто называет себя лейтенантом Зубовым. Он рассказал нам все то же, что и ты. Но вы ведь могли сговориться, не так ли? И потом — вас могли проинструктировать в гестапо, что вам следует говорить. Поэтому я не беру ваши рассказы в расчет. Я доверяю только фактам, а они говорят мне, что вы можете врать.
— Какие еще факты? — возмутился Зубов. — Мы ведь и по-русски вот с ней говорили, и все оружие, которое у нас с собой было, вам отдали… Вы когда-нибудь видели таких гестаповских шпионов?
Глеб дернул Анатолия за рукав, и тот замолчал, предварительно тихо выругавшись.
— Я не отрицаю, что вы русские, — ответил ему Возняк. — Но и среди русских есть предатели, которые согласились служить фашистам. Вас могли взять в плен, а потом завербовать в полицаи или в диверсанты.
Миколай замолчал и посмотрел на Галину. Та кивнула и, обращаясь к Шубину и Зубову на русском, сказала:
— Недалеко от Кельце есть, вернее, был до недавнего времени, лагерь русских военнопленных. Наш командир имеет в виду, что вы вполне могли быть завербованы немцами, находясь в этом лагере. Сейчас всех, кто там был, вернее, кто еще оставался в живых, расстреляли. Но вы…
Она не договорила, потому что Зубов встал со своего места и перебил ее.
— Этого мы не знали, — заявил он и, посмотрев на Шубина, спросил: — Глеб, Оскар что-то рассказывал тебе об этом лагере?
Глеб только головой покачал.
— Вот это и странно, — кивнул Возняк. — Если вы из советской разведки, то он обязательно должен был вам рассказать о ваших соотечественниках, которых немцы несколько лет держали в лагере, а потом расстреляли, — все больше выходя из себя, заявил он.
— Совсем не обязательно… — попытался было возразить Зубов, но Миколай так посмотрел на него, что Толик замолчал.
— Вернулись люди, которые ходили искать Шимона, — немного помолчав, продолжил говорить Возняк. — Они нашли его там, где вы и сказали. Но… — Командир партизан поднял руку, останавливая Зубова, который открыл уже рот, чтобы что-то сказать. — Его нашли мертвым, и он не может подтвердить, что вы те, за кого себя выдаете. Зато мои люди нашли рядом с ним, а вернее, на нем, три шинели, принадлежащие полицаям. А потом, чуть позже, были найдены три тела…
При этих словах Зубов снова не вытерпел и проворчал:
— Так разве это не доказывает тот факт…
— Для меня — нет! — повысил голос Возняк. — Может быть, все люди Оскара, которых вы перечислили, были разоблачены. Оттуда вы всех и знаете. Может, портного Ковальского под пытками заставили назвать имена некоторых подпольщиков. Схватив Шимона, его использовали для прикрытия, чтобы обеспечить вам… как это называется… — защелкал Миколай пальцами, припоминая нужное слово.
— Алиби, — подсказал ему Шубин.
— Да, алиби, — кивнул Возняк. — Вы силой заставили его пойти с вами на гору, там убили его, а заодно и нескольких полицаев…
— Чушь, — проворчал Зубов. — Для чего нам было убивать полицаев?
— Чтобы показать потом их тела нам как доказательство, что вы не имеете никакого отношения к гестапо, — ответил Возняк.
— В умении логически мыслить вам не откажешь, — невесело заметил Шубин. — То, о чем вы сейчас говорите, только ваши догадки. Причем бездоказательные. Отправьте своих людей в город к Оскару, и он вам подтвердит, что мы не обманываем вас.
— Ага, чтобы там моих людей ждали гестаповцы и схватили их. Нет уж, — Миколай хлопнул себя ладонями по коленям и встал. — Мне проще вас сразу расстрелять и все уладить на месте. Если вы от советского командования, как вы говорите, то у вас должно быть к нам письмо или какое-то другое доказательство принадлежности к советским войскам. Какие-то документы, военный билет или еще что-то.
— По инструкции не положено, — проворчал Зубов себе под нос.
— Что? — не понял Возняк.
— Не положено, говорю, когда идешь в разведку в тыл врага, брать с собой документы, — уже громче ответил Анатолий.
Миколай нахмурился и, опустив голову, задумался. Потом поманил к себе Галину, отошел с ней в дальний угол и стал с ней о чем-то шептаться. Девушка кивала и что-то отвечала, но Глеб, как ни прислушивался, не мог разобрать, о чем они говорят. Наконец Возняк принял какое-то решение и сказал:
— Я решил пока не торопиться вас расстреливать. Скажите спасибо Гале. Она предложила испытать вас в деле. Потому как если вы и вправду пришли к нам от Советов, то было бы большой ошибкой вас расстрелять.
— Ну, это же другой разговор, — улыбнулся Зубов. Он разжал руку, и на его ладони блеснула монетка. — Орел или решка? — подмигнул он Шубину.
— Что это у тебя? — снова насторожился Возняк.
— Просто злотый, — ответил Анатолий и, подкинув монету, тут же ловко поймал ее, раскрыл руку и провозгласил: — Решка. Как я и загадывал, когда решал, расстреляют нас или нет. Можете проверять нас сколько угодно.
Миколай покачал головой, но скорее недоуменно, чем с осуждением, и спросил, обращаясь к Шубину:
— Ваш лейтенант всегда такой… Такой веселый?