Страница 27 из 63
— Русцки, русцки. Я рад. Очень рад. — Он повернулся к улыбавшемуся Шимону и подросткам и сказал: — Я не ошибся, когда говорил, что надо проследить за этими ребятами. Валентына, Янек, надо собрать на стол, — скомандовал он. — Несите что есть. И Шимон… Сходи за пани. Моя жена. Она сейчас придет, — пояснил он Шубину, когда Шимон бросился к дверям.
— Стой! — окликнул поляка Шубин. — Никто никуда не пойдет. Извини, — повернулся он к удивленно смотревшему на него Оскару, — но мы не можем рисковать.
— Да-да, я понимаю, — соглашаясь, закивал мужчина. — Шимон останется. Но вы, прошу, проходите на кухню. Квартира маленькая. Это не моя квартира, — приговаривая, торопился объяснить Оскар. — Это Ян и Валентына в ней живут. Вы не бойтесь, квартира безопасная.
Угощение, которое брат с сестрой поставили на стол, было, конечно, не ахти каким богатым — серого помола вперемешку с отрубями хлеб, несколько вяленых рыбешек, луковица и кастрюлька с вареной картошкой. Шубин и Зубов поначалу отказывались от еды, ссылаясь, что негоже им, здоровым мужикам, детей объедать, но потом все-таки согласились немного поесть, когда Валентына, тряхнув косичками и нахмурив тоненькие, словно луки, брови, заявила:
— Мы не дети, а борцы за свободу Польши. И мы не сидим на шее взрослых товарищей по борьбе, — покосилась она на Шимона и Оскара. — Мы сами себе еду добываем.
— Да-да, — поддержал девушку Оскар, который, как понял Шубин, был у всей этой компании главным. — Валентына вяжет теплые вещи, а потом обменивает свои изделия на еду. Не она сама, конечно, по городу ходит, а Янек ей помогает продавать или менять.
— Ей никак нельзя выходить из дому. Немцы враз ее поймают и на работы угонят, — пояснил Ян.
— А тебя, значит, не поймают? — улыбнулся Зубов.
— Меня попробуй поймай еще, — захорохорился подросток.
В дверь несколько раз коротко позвонили, и Глеб настороженным взглядом посмотрел на Оскара, а Зубов взялся за автомат, который только что снял с плеча и поставил между ног, когда садился за стол.
— Это Филип, — ответил на взгляд Шубина Оскар. — Это он убил Скшиньского.
Ян ушел открывать и вскоре вернулся с высоким и худым стариком. Тот вошел и кивком поздоровался со всеми.
— В отличие от вас, — Ян хитро посмотрел на Зубова, — наш Филип по-настоящему немой. Но он не глухой. Это немцы ему язык отрезали, — пояснил он и, посмотрев на старика, спросил его: — Можно мне рассказать?
Старик кивнул. Валентына тронула его за рукав и, указав рукой на свободный стул, сказала:
— Садись, поешь.
Уговаривать старика не пришлось, и он, взяв картофелину, начал аккуратно и не торопясь ее чистить, поглядывая время от времени на Яна, который рассказывал Шубину и Зубову историю Филипа.
Оказалось, что до прихода фашистов старик с женой, дочерью, ее мужем и двумя внуками жил в гмине Цедзына, что неподалеку от Кельце. Когда в село пришли немцы, то первым делом стали ходить по дворам и забирать у селян скот. Жена Филипа не захотела отдавать единственную в хозяйстве корову. Женщину убили. Старик кинулся к жене и, упав на ее тело, стал рыдать и проклинать немцев разными словами. Но те только смеялись, забавляясь его горем, а затем один из фашистов вынул нож и, подойдя к Филипу, сначала избил его, а затем отрезал старику язык.
Дочку, изнасиловав, угнали в Германию, прихватив ее как скот вместе с коровой. Детей тоже куда-то увели вместе с матерью, но в Германию их не отправляли. Через год Филип нашел человека, который видел, как у женщин, которых угоняли в Германию, насильно отнимали детей и куда-то увозили в грузовиках. Что стало с внуками и куда их увезли, старик до сих пор не знает. Еще раньше, до прихода немцев в гмину, сын Филипа, который придерживался социалистических взглядов, ушел в горы партизанить. Старик, оставшись один, решил мстить немцам за гибель своей семьи.
Когда-то в молодости он был егерем у состоятельного пана, которому принадлежал большой участок леса на горе Лысице. Стрелять научился так, что даже мелкую птицу на лету сбивал с первого раза.
— Карабин, из которого он убил Скшиньского, он раздобыл, убив какого-то пьяного немца, который забрел как-то в его хату, — рассказывал Ян. — После этого ему пришлось уйти в город и там скрываться от фашистов. Днем он отсиживался в подвалах, а по ночам охотился на фрицев. Отстреливал их как собак. За его голову немцы даже назначили большую награду… Так, Филип?
Подросток с явным уважением посмотрел на старика. Тот кивнул и потрепал парнишку по плечу.
— А вы чем занимаетесь? — поинтересовался Зубов у Оскара.
— Всем помаленьку, — улыбнулся мужчина. — Пытаемся по мере сил вредить фрицам. Но самое главное — мы выпускаем газету от имени нашей организации — Батальона хлопских.
— Газету мы видели, — подтвердил Шубин. — Она не только в вашем городе распространяется. Так?
— Так-так, — покивал Оскар. — Наши люди есть не только в Кельце.
— Собственно, именно эта газета и привела нас сюда. — Шубин решил, что настало подходящее время рассказать, с какой целью они прибыли в Кельце.
Его с вниманием выслушали, потом Оскар с озабоченным видом покачал головой и сказал:
— Мы бы рады вам помочь, но мы сами уже два месяца сидим без связи. Человека, который был нашим связным с партизанским отрядом Возняка, схватило гестапо, и мы о нем ничего не слышали с тех пор.
— Его фамилия была Ковански? — спросил Зубов.
— Ковански? — нахмурился Оскар. — Нет. Его фамилия — Ковальский. И он действительно был портным и проживал в том самом доме, за которым вы, молодой человек, следили.
— Странно. А этот тип, с которым я разговаривал… — Зубов непонимающе посмотрел на Оскара.
— Ах, вот оно что! — догадался тот. — Вы разговаривали с тем человеком, который теперь выдает себя за портного пана Ковальского. Я не знаю его фамилии, но возможно, что это он и есть Ковански. Расскажите мне о вашем с ним разговоре.
Зубов подробно рассказал Оскару и остальным о своем посещении конспиративной квартиры и добавил:
— Теперь-то нам ясно, что и этот якобы портной, и его мадам, и этот предатель в форме немецкого офицера — все они подставные лица. Я так понимаю, что гестапо таким образом хотело выйти на связного из партизанского отряда и уже от него узнать и о вас, и о том, где сейчас прячутся сами партизаны.