Страница 14 из 63
— Глеб, ты спишь? — Шепот в темноте отвлек Шубина от мыслей.
— Нет, не сплю. Да и не усну уже. Скоро вставать. Никогда не мог быстро уснуть перед тем, как идти в разведку, — откровенно признался Глеб и, приподнявшись на локте, посмотрел в сторону, где лежал Зубов. — А ты почему не спишь?
— Да так, думы разные одолевают, — вздохнул Зубов. — Я вот что хотел спросить. Как думаешь, пани Марта пойдет за меня замуж, если я ей предложение сделаю?
— Ну ты и нашел, о чем меня спросить! — недоуменно ответил Шубин. — А главное — вовремя. Откуда же я могу об этом знать? Это у тебя с ней отношения. Ты и должен знать.
— Да нет у меня с ней никаких отношений, — снова вздохнул Зубов. — Только вот и я, и она чувствуем друг к другу что-то такое…
В темноте скрипнула кровать. Толик встал, подошел и сел на его кровать.
— В общем, сложно все как-то получается, — продолжил Зубов. — Я понимаю, что я для нее молодой очень. Она меня на тринадцать лет старше. Она и замужем уже была, хотя и неудачно. Сама мне говорила. А я пацан рядом с ней…
— Ты не прав, — прервал друга Глеб. — На войне мальчишки быстро становятся мужчинами. Так что ты никакой не пацан, а зрелый мужик.
— Все это так. Но я имею в виду возраст.
— А что — возраст? Возраст — дело наживное, — ответил Шубин. — Мой тебе совет: никогда не считай ни свои года, ни года той, кто тебе нравится. Моя бабушка была младше деда на двадцать лет. И ничего — жили душа в душу, и детей нарожали, и никогда не расставались надолго.
Зубов помолчал, раздумывая, потом сказал:
— Наверное, ты прав. Но есть еще и другие преграды…
— Толик, все преграды у тебя в голове, — прервал его Шубин. — Ты не гадай, а просто возьми и поговори с пани, когда мы вернемся. Сам ведь говоришь, что и у нее к тебе какие-то чувства есть. Есть или нет?
— Вроде бы как есть, — не очень уверенно ответил Зубов.
— Ну, брат… Такие вещи не замечать… — улыбнулся Шубин.
Зубов, почувствовав его улыбку, спросил:
— Так ты думаешь, что она тоже ко мне неравнодушна?
— Не думаю, а вижу, как она на тебя смотрит. Так что откинь все свои сомнения и, когда вернешься с задания, все-таки попробуй поговорить с ней. Не сразу обязательно, конечно, замуж звать. Но хотя бы для того, чтобы ты был уверен — будет она тебя ждать или нет. Кстати, ты знаешь, что пани Марта хочет удочерить Юдиту?
— Нет, этого я не знал. — Голос у Зубова был растерянный.
— Вот и думай теперь, — тихо рассмеялся Шубин. — Если это так, то без Юдитки ты пани замуж даже не зови.
— Да чего там! — Зубов тоже рассмеялся. — Юдита — девчонка хорошая. Мы с ней ладим. Я не против Юдитки. Будет мне вместо дочери.
— Вы чего это не спите? — в комнату заглянул, а затем и вошел Першин. — Я вас будить пришел. Пора наряжаться да в путь отправляться, как говаривали в старину.
Наряжались тщательно. Парик Глебу крепил местный цирюльник, которого, подняв с постели и напугав до смерти, привезли в контору СМЕРША.
— Ах, пан начальник, пан начальник, — узнав, для чего он понадобился смершевцам, пожилой поляк покачал головой. — Почему бы вам сразу не сказать, что вам нужно? Я человек старый, и меня такие ночные визиты пугают, знаете ли. Даже немцы, черт бы их в гробу перевернул, так не поступали со стариком. Они приходили ко мне в цирюльню, и я их стриг, как им нравилось. Никто не жаловался…
— Ты мне поговори еще, — скрывая насмешку в уголках губ, строгим тоном оборвал цирюльника Першин. — Если бы надо было прийти к тебе днем, то мы бы так и сделали. А раз подняли тебя ночью, то, будь добр, держи теперь язык за зубами. Понял?
— Понял. Отчего же не понял? — вздыхал старик. — Я все понимаю, когда мне толком объясняют. Буду молчать.
Старик не только помог Шубину надежно прикрепить парик и немного загримировать лицо, но и коротко подстриг волосы Зубову, сделав ему точно такую же стрижку, как и у Влодзимежа Малецкого.
— Ну вот, я ведь говорил, что если тебе прическу подправить, то будешь похож на сына Петра, — довольный результатом, приговаривал майор.
— Как по мне, так дурацкая прическа. — Зубов, наоборот, был недоволен, что его так коротко остригли.
Внешностью Шубина Першин, наоборот, остался недоволен, что было видно по его лицу, но высказывать свое мнение он не стал, хотя Глеб и видел, что ему очень хочется высказаться.
Майор скептически осмотрел Шубина со всех сторон, потом вызвал дежурного караульного и приказал ему привести в кабинет старика Малецкого.
— Видишь этого человека? — спросил он парикмахера, когда привели Петра.
Поляк кивнул и удивленно уставился на Першина, не понимая, что от него хотят.
— А теперь ты должен сделать вот из него, — майор указал на Шубина, — похожего на этого мужика. Можешь?
Цирюльник просиял.
— Ах, вот что желает пан начальник! Конечно же могу. Вернее, я могу попробовать, но только вот рост… Ваш человек выше и плотнее этого пана, — указал он на Малецкого.
— Ты, главное, сделай лицо. А остальное тебя не касается, — решительно осадил болтливого цирюльника Першин. — И поживее. У нас нет времени на разговоры.
— Сей момент. Все сделаем в лучшем виде, — заверил майора старый парикмахер и принялся за дело.
И действительно, через полчаса Шубина было практически не отличить от Петра Малецкого.
— Другое дело! — пожал руку старику парикмахеру довольный Першин. — Вы заработали себе не просто благодарность.
Парикмахер ушел из кабинета весьма довольный, унося в руках сверток с хлебом, сахаром и двумя банками тушенки, выданными ему из личных запасов майора.
— Ну, теперь точно все, — констатировал Першин, выдав после ухода цирюльника Шубину и Зубову их новые документы. — Глеб, ты пока отдай свои бумаги Петру. Они ему до поры нужнее. Мало ли. Вдруг патруль вам встретится по дороге. Потом, когда до места доедете и будете расходиться, тогда и заберешь. Поедешь в телеге. Накроем тебя сеном и кулями с солью, чтобы не привлекал внимания, если вдруг кого из крестьян по дороге встретите… — напутствовал Глеба майор, пока они вчетвером шли до лошади, запряженной в старую полуразвалившуюся и, как потом оказалось, очень скрипучую телегу.