Страница 13 из 63
— Мы тут посмотрели по карте. Ваш последний маршрут в район Кельце проходит совсем рядом с дорогой, которой Малецкие проезжали из своего поселка в сторону Опатува. Не весь путь, конечно, но в большей части. Поэтому вашу группу и выбрали, так как вам эта местность в целом знакома. Пойдете, а вернее, поедете на лошадях через час, чтобы к тому времени, как Малецкий с ребятами, — он кивнул в сторону Шубина и Зубова, — выедут, успеть выяснить, не случились ли какие-то изменения за эти несколько дней. Вдруг немец в той стороне дозоры решил поставить? Маршрут, которым пойдете, я вам сейчас по карте уточню. Вот только доберемся до моей конторы.
Першин снова уверенно и торопливо зашагал вперед, не оборачиваясь. Оставив сержанта Горлова и остальных разведчиков дожидаться на улице, Шубин, Зубов и Астафьев вошли вслед за Першиным в здание.
— Вот, — развернул на столе карту местности майор и, подозвав всех троих поближе, стал объяснять: — Смотри, Ренат. Объедете, как и в прошлый раз, Трусколясы слева, затем дойдете до развилки дорог. Вот сюда, — указал он пальцем на карте. — Затем свернете к селу Стара-Слупя. Это на той стороне дороги. Видишь? Проедете мимо села и отправитесь вдоль дороги в сторону города. Вот в этом месте снова надо будет перейти дорогу. Проедете ближе к Дембно. — Палец Першина передвинулся и указал, где именно должны будут пройти разведчики. — По утверждению Петра Малецкого, он старался объезжать места, где, как он знал, стоят немецкие гарнизоны, а территория вдоль дороги может быть охраняема. Пока все ясно? — Майор посмотрел на Астафьева.
— Ясно, товарищ майор, — подтвердил Ренат.
— Близко к селам старайтесь не подъезжать. Доедете до Целине-Подгуже и там, в подлеске, ждите обоз Малецкого. Если будут какие-то изменения в маршруте или препятствия на пути, сразу посылай обратно человека с донесением. Пускай он предупредит Шубина. Понятно?
— Так точно, понятно.
— Если все будет нормально, то, дождавшись Глеба и Анатолия, вернетесь обратно той же дорогой. И чтобы никакой самодеятельности! Если вдруг немцы вас раскроют, то уведете их подальше от основного маршрута, который я вам сейчас указал. Задачу понял? — серьезно посмотрел Першин на Астафьева.
Ренат кивнул.
— Вот и хорошо, коль понял. Тогда все, можешь идти. Лошадей вам уже приготовили. Твой Горлов знает, где они стоят.
Першин шагнул к Астафьеву и, глядя ему прямо в глаза, кивнул. Ренат понял этот молчаливый жест, ответив кивком головы, развернулся и, не глядя на Шубина и Зубова, вышел.
— Ну что ж, теперь давайте разбираться с вами, ребятки. — Немного помолчав, Першин повернулся к Шубину и Зубову, предварительно глянув на наручные часы. — Вы помните, о чем мы с вами уже говорили по поводу вашего задания? Ничего не забыли?
— Да вроде контузии за эти два дня не наблюдалось, и память не отшибло, — пошутил Зубов.
— Это хорошо, что ты положительно настроен на выполнение задания, — усмехнулся майор. — Так-то легче и правильнее. Прогулка вам предстоит нелегкая, и само задание — тоже. Это не просто — пойти, взять языка и вернуться… Тут дело куда как сложнее.
— Да и языка не так просто бывает взять, — в тон Першину заметил Шубин.
— Что ж, согласен. К тому же тебе виднее — легко или нелегко фрица на его территории в плен брать, — ответил Першин и снова посмотрел на часы. — Я сейчас о другом хочу сказать. От вас сейчас будет во многом зависеть наше будущее наступление. Эта связь с партизанами нам сейчас нужна как раненому переливание крови. Не потому, что мы сами не справимся с наступлением. Сил у нас на это хватит. А в основном для будущего нашего удержания уже отбитого плацдарма. Я ясно выражаюсь?
— Ясно, товарищ майор, — бодро ответил Зубов. — Мы — на чужой территории. Так? И когда пойдем дальше, то нам в нашем тылу нужны будут надежные люди, которые не позволят всяким недобитым фашистским прихвостням и бывшим панам устроить какую-нибудь провокацию, чтобы подорвать доверие к нашей Красной армии.
— Точно выразился, — одобрительно кивнул Першин. — Вот ребята, которые из крестьянских семей пошли в партизаны и которые боролись всю оккупацию с немецкими захватчиками, и станут той самой донорской кровью, которая будет лечить раненую польскую землю. И они, и другой сочувствующий им пролетариат. Вот и выходит, что вы будете, так сказать, санитарами, которые должны спасать раненого.
— Хорошая ал-ле-го-ри-я, — не очень уверенно, что говорит правильно, произнес Зубов и вопросительно посмотрел на Шубина.
Тот одобрительно кивнул.
— Вот. А потому вам надо не просто вернуться живыми, но и привести к нам ребят из этого самого Батальона хлопски, — подвел итоги Першин. — Но все, о чем мы сейчас с вами говорим, — это только присказка. Сказка еще впереди, как говаривали раньше. Теперь о главном. — Першин опять посмотрел на циферблат наручных часов и нахмурился, словно чем-то был недоволен. — Хочу обсудить с вами некоторые детали. Чтобы, значит, не было никаких сюрпризов. Так как ситуация может складываться по-разному…
Он не договорил. В комнату, которая служила майору кабинетом, вошел гвардии полковник Кашин.
— Сидите, сидите, — махнул он, когда Шубин и Зубов встали со своих мест. — Я немного опоздал, — посмотрел он на майора, — дела задержали. Но вы ведь уже и без меня обсудили все детали операции?
— Нет, еще ничего не обсуждали, — сухо ответил Першин. — Вы пришли вовремя, товарищ гвардии полковник.
— Вот и хорошо. Тогда давайте обсудим некоторые важные моменты…
Было уже далеко за полночь, когда совещание закончилось и все мелочи, как казалось Шубину на тот момент, были учтены и уточнены. Впрочем, он по собственному опыту знал, что абсолютно все предусмотреть никогда не получается. А потому, как и раньше, он мог полагаться только на собственные силы, опыт и интуицию да еще на друга, с которым ему впервые предстояло идти на одно задание.
«Толик, конечно же, человек надежный, и волноваться мне незачем, — думал Глеб, лежа в темноте на койке в комнате, куда их с Зубовым отправили спать перед тем, как они отправятся на задание. — Но очень уж он легкомысленно ко всему относится. Да… Или мне это только кажется? Может быть, он внутренне совсем другой человек — собранный и серьезный, ранимый… А вся его внешняя натура — это лишь оболочка, которая защищает его настоящего от внешнего суждения и давления со стороны других. Ведь куда как проще казаться своим в доску парнем, чем таким, как я — букой и нелюдимом. Вот взять, к примеру, его чувства к пани Марте…»