Страница 7 из 54
— Но пансионат, надо полагать, благотворно сказался на поведении вашей дочери, так? – спросила я.
— Да, в пансионате она вроде бы поняла, что к чему. Во всяком случае, дочь хотя бы стала иметь представление о том, что все то, что раньше она получала как по мановению волшебной палочки, создается трудом людей. Поначалу она в каждом письме описывала в красках, какая у нее там ужасная жизнь: и подъем чуть ли не в пять утра, и пробежка в мороз, и еда невкусная, и одежда грубая. Но я-то понимал, что это преувеличение чистой воды. Никто ее там не истязал непосильным трудом. Просто дома она жила как в оранжерее, а в пансионате не было таких тепличных условий. Но вот ее мачеха, моя вторая супруга Элеонора, уговорила меня забрать Веру из пансионата. Она поверила в то, что ей там очень плохо, что девочка не выдержит такой жизни. Я решил послушать ее и привез Веру домой, ведь основная цель была достигнута: Вера все-таки поняла, что так себя вести, как она вела до пансионата, непозволительно. Но выяснилось, что привычка добиваться своего любыми путями и настаивать на своем у нее никуда не делась. Видимо, это уже останется с ней навсегда. Правда, она немного поутихла и совсем уж дерзко себя не вела. Ко мне она стала относиться нейтрально, а вот Элеоноре порой от нее доставалось. Возможно, это и послужило причиной того, что вскоре моя вторая супруга серьезно заболела. И ее болезнь оказалась фатальной, врачи не смогли ее вылечить.
— Ну, надо же, – пробормотала я сочувственно.
— Да, вот так.. Но Вера не была бы самой собой, если бы не провернула еще один номер – свое замужество! – воскликнул Константин Краснопольский.
— Ваша дочь – замужняя женщина? – спросила я.
— Слава богу, сейчас уже нет. Как я уже говорил, моя дочь с детства вбила себе в голову, что все ее желания должны беспрекословно исполняться. Даже если это идет вразрез со здравым смыслом. Вера с младенчества испытывала непреодолимое желание делать все мне наперекор. Даже если она и отдавала себе отчет в том, что ее выходки ей же самой и выйдут боком. Но нет, ее желание, чтобы последнее слово осталось за ней, всегда превалировало.
Так что же получается? Вера вышла замуж, не послушав отца. А Константин Александрович, скорее всего, разрушил этот брак, подумала я. Ситуация, конечно, та еще. Надо полагать, Вере есть восемнадцать лет, стало быть, она может обзавестись семьей даже вопреки желанию отца. Но в данном случае, видимо, нашла коса на камень, как говорится. Хотя в семьях, подобной семье Краснопольского, кандидатуры в мужья или жены своим детям подбирают сами родители. Выгодный брак, слияние капиталов – все это далеко не редкость в настоящее время. Впрочем, и раньше тоже старались приумножить состояние как раз таким способом. И если предположить, что оскорбленный зять решил отомстить.. Стоп! Что-то я уже слишком далеко зашла в своих предположениях. Кому, собственно, могла быть предназначена месть? Дяде третьей супруги бывшего тестя, что ли? В общем, необходимо будет расспросить поподробнее об этой свадьбе. Кого-то из прислуги. Скажем, няню Веры.. Однако Краснопольский продолжает что-то рассказывать, а я что-то уж слишком погрузилась в размышления.
— Однако Екатерину дочь приняла, – с уверенностью в голосе сказал Константин Краснопольский. – В отличие от первой мачехи, отношения у них вполне доброжелательные, я даже сам не ожидал этого. Сейчас Вере девятнадцать лет, она студентка второго курса университета.
Ага, бизнесмен сейчас говорит о взаимоотношениях своей дочери с новой супругой.
— Понятно, – кивнула я. – Скажите, Константин Александрович, в последние дни перед вашим бракосочетанием не происходило что-то необычное? – спросила я.
— Что вы имеете в виду? – спросил Краснопольский.
— Ну, может быть, какие-то письма с угрозами или же телефонные звонки, – пояснила я свой вопрос.
— Вы знаете, да.. было. Был один телефонный звонок, кажется, накануне. Но я, признаться, не воспринял его всерьез. Подумал, что это чья-то шутка, дурацкий розыгрыш, – сказал Краснопольский.
— Пожалуйста, расскажите об этом звонке поподробнее, Константин Александрович, – попросила я.
— Да что тут рассказывать! – махнул рукой Краснопольский. – Ну, сначала в трубке были слышны какие-то смешки, вроде бы даже детский голос. А потом кто-то таким гнусавым голосом – ну вы, знаете, через носовой платок или через прищепку – сказал следующее: «На вашей свадьбе будет убит человек». В трубке сразу же послышались короткие гудки.
Обычно в таких случаях пишут письмо, составленное из вырезанных из газеты или журнала букв. Ну, чтобы исключить возможность идентификации по почерку. По крайней мере, в детективах девятнадцатого века такое встречалось очень часто. А тут решили позвонить по телефону. Однако в этом телефонном предупреждении нет абсолютно никакой ясности. Кого собираются убить? Счастливого брачующегося Константина Краснопольского? Или же кого-то из приглашенных на торжество? И потом, каким может быть мотив убийства? Тут можно предположить все что угодно: от ревности и ненависти, то есть личной неприязни, до каких-то экономических причин.
Но вряд ли звонок был розыгрышем, ведь человека-то убили.
— Так вы сочли это розыгрышем, Константин Александрович? Какие-то другие мысли были? – спросила я.
— Сразу после телефонного звонка я думал, что это чья-то очень глупая шутка. Но когда убили Владислава Николаевича, то стало понятно, что это не так, – ответил Краснопольский.
— Но тогда что же это может быть? – продолжала допытываться я.
— Ну, тогда я подумал, что этот телефонный звонок является попыткой бывшего жениха Кати не допустить нашего бракосочетания. Я не сказал вам, что Катя уже была замужем, но потом развелась. Так что для нее это тоже второй брак.
— А жених, который не хотел вашего бракосочетания, откуда взялся? – спросила я.
— Ну, так ведь у Кати много поклонников. Было, – многозначительно добавил Константин Краснопольский. – Но после нашего знакомства Катя всем дала от ворот поворот. А этот решил, что может ее вернуть, расстроив нашу свадьбу.
— А вы знаете его имя и фамилию? Этого несостоявшегося жениха? – спросила я.
— Знаю. Это Илларион Слободянский, балетмейстер в нашем театре оперы и балета, – нехотя ответил Константин Краснопольский и спросил: – Ну, так что, Татьяна Александровна? Вы возьметесь за расследование этого преступления?
— Хорошо, Константин Александрович. Сейчас мы с вами составим договор, – сказала я.