Страница 2 из 58
Александр Евгеньевич Голованов встретил войну в должности командира 212-го полка дальнебомбардировочной авиации. Летом и осенью 1941 года полк выполнил ряд ночных боевых вылетов для бомбардировки важных военных и промышленных объектов на территории Германии. Но тогда же, в августе 1941 года, Голованов был назначен командиром 81-й авиационной дивизии дальнего действия, сменив освобожденного за отсутствие «необходимых командных навыков и опыта в организаторской работе» прежнего командира — известного советского летчика Михаила Васильевича Водопьянова. Следом Голованову было присвоено звание полковника, а в октябре того же тяжелого года — и звание генерал-майора авиации. Сталин лично следил за результатами работы дивизии Голованова. В августе-сентябре дивизия бомбила глубокие немецкие тылы: Берлин, Кенигсберг, Данциг.
Уже в декабре 1941 года постановлением Государственного комитета обороны Голованов был назначен командиром 3-й авиационной дивизии дальнего действия Ставки верховного главнокомандования. А в феврале следующего года Голованов стал командующим авиацией дальнего действия (АДД) Ставки верховного главнокомандования. А с мая текущего года Голованов уже генерал-лейтенант авиации. Александр Евгеньевич Голованов в числе немногих имел право свободного доступа к Сталину, который называл его по имени в знак своего особого доверия. Таких людей, как Голованов, Зальцман, Берия из поля зрения не выпускал никогда.
Несмотря на то что в кабинете присутствовал и начальник генерального штаба Василевский, только что назначенный на эту должность вместо Шапошникова, Сталин сам говорил о положении наших войск на фронтах, особенно уделяя внимание южному направлению. Неторопливо, даже как-то задумчиво Сталин говорил о том, что к середине лета 1942 года немецкие войска продолжали наступление вдоль западного берега Дона и стремились во что бы то ни стало выйти в большую излучину реки. Советские войска отступали к естественным рубежам, на которых они могли закрепиться. Нависла угроза над городами: Валуйки, Россошь, Богучар, Кантемировка, Миллерово. Перед фашистами открывалась восточная дорога — на Сталинград и южная — на Кавказ.
Сталин, держа в ладони потухшую трубку, говорил, почему-то обращаясь к Голованову:
— Немец повернул на юг. Я думаю, не добившись успеха под Воронежем, он пойдет сейчас на Сталинград. Кавказ ему ничего не даст, он там не решит исхода войны. Ключ от Москвы он хочет найти в Сталинграде. Я думаю, там, на том направлении, будет решаться сейчас судьба войны.
Берия слушал, а сам думал об уральских заводах, которые все чаще в Ставке и на заседания ГКО называли «Танкоградом». Сейчас Лаврентий Павлович ничего не сказал на совещании, решив предварительно сам разобраться в ситуации, наметить пути решения проблемы, сложившейся на поле боя с танками Т-34. Соваться к Кобе без продуманного плана с одними обвинениями и подозрениями нельзя, глупо. Сталин этого не любил, не любил он голословности. Собственно, план в голове Берии уже начинал рождаться. Поэтому сейчас, пока он находился на совещании у Сталина в кабинете, его ждала Особая оперативная группа майора Шелестова. В соседнем пустом кабинете трудился над отчетом только что прибывший с фронта полковник Иноземцев, осуществляющий приемку танков на уральских заводах.
Офицеры дружно встали, когда Берия появился в кабинете и прошел к своему столу. Шелестов, как и его оперативники, не имел представления о причинах срочного вызова. Впрочем, причина подобных вызовов всегда была одна — важное задание для группы. Но Берия почему-то не спешил вводить оперативную группу в курс дела, задумчиво глядя на офицеров и барабаня пальцами по крышке стола. В приглушенном свете кабинета стекла очков наркома недобро поблескивали.
— Вы все хорошо знаете, — наконец заговорил Берия, — что еще с осени прошлого года мы перебрасывали на Урал заводы с европейской части страны. В очень сложных условиях, почти нечеловеческими усилиями всех без исключения работников производства мы наладили выпуск танков, вооружения, боеприпасов, моторов, брони. Сейчас происходит что-то не совсем понятное для меня. Разобраться в ситуации в самые короткие сроки — вот ваша задача. В самые короткие! Если информация о проблемах дойдет до… самого, нам не сносить головы.
Разговор на общие темы, без всякой конкретики поразил оперативников, привыкших к четким приказам и формулировкам. Офицеры переглянулись, но задавать вопросов никто не стал. Приказ будет дан в любом случае. А то, что сейчас говорил Берия, больше походило на ожидание чего-то. Нарком тянул время и попутно давал понять, что задание непростое и невыполнение его может иметь самые серьезные последствия.
Оперативники уже не удивились, когда в кабинет вошел полковник с танкистскими эмблемами на петлицах. Теперь стал понятен смысл всей прелюдии Берии. Лаврентий Павлович представил полковника Иноземцева как представителя от армии, который осуществлял на Урале приемку продукции наркомата танковой промышленности.
— Вот, Федор Захарович, — Берия кивнул на оперативников, — эти товарищи поедут на Урал и будут разбираться с причинами. Я прочитаю ваш доклад, но вы сейчас нам коротко изложите суть. Вы выезжали на фронт и были очевидцем гибели в первом же бою новых танков Т-34. Ваше видение проблемы?