Трофей из преисподней

Шелестов оглянулся на артиллеристов. Расчеты в поте лица пытались углубить и хоть немного замаскировать позиции своих орудий. Взлетали кирки, работали лопаты, и постепенно перед каждым противотанковым орудием вырастал хоть небольшой, но бруствер из земли и мелкого камня. Его маскировали сухим кустарником. Над позициями раздался приказ: «Без команды не стрелять!» Никто не расслышал звука выстрела, а в воздухе уже прошелестел первый снаряд. Он разорвался, не долетев метров пятьдесят до дороги, едва не угодив в пустой грузовик. Оперативники повернулись в сторону врага и увидели, что танки открыли беглый огонь по советским позициям. Они били без остановки, почти не целясь, и только сизые всполохи возле стволов танковых пушек подсказывали, какая машина произвела выстрел. Снаряды накрыли степь перед дорогой. То тут, то там взлетали комья сухой земли, вспучивались клубы дыма, со свистом разлетались осколки. Послышались первые крики: «Санитара сюда!»

— Разобьют они колонну! — крикнул Шелестову Буторин, сдвинув фуражку за затылок и вытирая потный лоб. — В чистом поле ведь накрыли — зацепиться не за что.

— Если это прорыв немецких танковых частей в наш тыл, — спокойно заметил Сосновский, — то командование уже об этом знает и прорыв постараются своевременно закрыть, перебросив сюда подкрепление. Просто дивизии нужно продержаться какое-то время.

Шелестов посмотрел на спокойного, как всегда выдержанного Михаила, на сосредоточенного Виктора Буторина, а потом перевел взгляд на Когана. Вот что значит обстоятельность бывшего следователя особого отдела НКВД. Во всем у него порядок. И пока мы ждем приближения немецких танков, он аккуратно укладывает брезентовый подсумок с полными дисками к ППШ, проверяет свой пистолет. Достает из вещмешка две запасные обоймы к пистолету и рассовывает их по нагрудным карманам гимнастерки, чтобы далеко не лезть, когда кончатся патроны у автомата. Обстоятельный человек, для которого нет мелочей. Ну что же, ребята, придется и нам продержаться вместе с бойцами дивизии здесь, защищая этот клочок выгоревшей, высушенной солнцем степи и этот кусок изрытой гусеницами дороги. Но не важно, что здесь нет стратегически важных объектов, каких-то населенных пунктов. Это все равно наша земля, это кусочек нашей Родины, и мы будем защищать его, как и любой другой участок своей земли. Как пограничники 22 июня 41-го до последнего защищали каждый отрезок своей границы, свой кусочек Родины.

Неподалеку заняли позицию бронебойщики со своим мощным ружьем, левее надевал каски расчет ручного пулемета, раскладывая в вырытой нише полные пулеметные диски. Танки шли на полной скорости, поднимая столбы пыли. Ровная местность, и поэтому фашистские бронированные машины пытались быстрее сократить расстояние до советских позиций. Держась на небольшом расстоянии за танками, сзади показались бронетранспортеры и грузовики. Значит, сейчас они будут высаживать пехоту. Хорошо знакомая тактика — атаковать, надежно прикрываясь танковой броней, а потом, когда танки из пушек и пулеметов подавят все огневые точки обороняющихся, пехота вырвется вперед и ринется в окопы.

— Километр, — монотонно констатировал Сосновский, глядя на вражеские танки в бинокль с дальномером. — Однако у артиллеристов выдержка!

— Они рассчитывают начать стрелять на постоянном прицеле, — пояснил Буторин, — чтобы по мере приближения танков не крутить все время верньеры.

— Логично, — так же бесстрастно ответил Сосновский. — Девятьсот… Восемьсот метров.

— Огонь! — раздалась команда, и почти сразу же одно за другим противотанковые орудия открыли огонь.

Оперативники жадно смотрели на степь перед собой. Черные разрывы стали вырастать между танками, и казалось, ничто не может остановить эту стальную армаду. Но нет: вот один из снарядов нашел свою цель, вот второй, третий! Два танка в передней линии остановились и начали дымить. Вот еще одно попадание, и у немецкого танка во второй линии сорвало башню, и та, отлетев на несколько метров, рухнула на землю, подняв столб пыли. Вот еще два танка с сорванными снарядами гусеницами закрутились на месте, и другим пришлось объезжать поврежденных собратьев.

В степи горели уже несколько танков, но остальные, резко сбавив скорость, стали бить прицельно, по выявленным огневым точкам и позициям артиллеристов. Вражеские снаряды стали рваться среди пехотной цепи, где на прямой наводке стояли «сорокапятки», снаряды рвались среди наспех вырытых огневых позиций 76-миллиметровых дивизионных противотанковых орудий. Пехота тем временем под непрекращающимся огнем продолжала окапываться. Но копать сухую, твердую как камень землю было почти невозможно. Ямы получались мелкими, больше похожими на неглубокие могилы. Одно за другим выходили из строя орудия. Вот уже три «сорокапятки» валялись вверх колесами на краю дымящихся воронок, вот снаряд разнес позицию 76-миллиметрового орудия. Обгоняя танки, вырвались вперед бронетранспортеры, поливая пулеметным огнем позиции пехоты. Немецкие грузовики остановились, и на землю стали прыгать пехотинцы. Заговорили советские пулеметы, но фашисты уже выстроились в нестройную цепь и побежали вперед. Танки снова пошли в атаку, продолжая вести огонь из пушек и пулеметов. Но несколько удачно выпущенных снарядов остудили их пыл, заставив снова сбавить скорость. Шелестов хорошо видел, что происходит впереди. Сейчас немецкая пехота прорвется к передовым стрелковым ячейкам, подавит огонь пулеметных гнезд, и танки снова рванутся вперед, утюжа гусеницами советские позиции.

Мимо оперативников санитар тащил, что есть силы упираясь ногами в пыльную горячую землю, окровавленное тело лейтенанта. Пехотинцы оглядывались на раненого командира. Шелестов ругнулся и, поднявшись над стрелковыми ячейками так, чтобы его было видно всем, его майорские «шпалы» на петлицах, закричал:

— Не спать! Куда оглядываетесь? Там Волга, там Сталинград за нашими спинами! Огонь по пехоте! Отсекать пехоту от танков!

Буторин едва успел дернуть командира за ремень и повалить на землю. В воздухе над головой запели пули, по краю оврага запрыгали пыльные фонтанчики. Первая волна немецкой пехоты, прижимаясь к броне, была отбита шквальным огнем. Но это была лишь прелюдия. Из-за дыма снова вырвались вражеские танки с крестами на бортах. Стальные чудовища были все ближе. Громко били противотанковые ружья, кто-то из пехотинцев пополз вперед со связками гранат навстречу танкам. Их гул заглушал все, даже стук собственного сердца. Земля содрогалась.