Страница 30 из 52
ГЛАВА 13 Тихий домик в деревне
Приехав на проспект Содружества и отыскав нужный дом, я вначале нашла телефон-автомат и позвонила. В трубке отозвался низкий, слегка картавящий женский голос:
— Слушаю вас.
— Меня зовут Татьяна Иванова, — представилась я. — Вы меня не знаете. Мне о вас сказал Евгений Вязьмикин. Я частный детектив и веду расследование, связанное с убийством его отца, — милиция ведь не нашла настоящего убийцу и шьет дело Олегу Лунину, который ни в чем не виноват. Вот семья и попросила меня..
Я заранее решила, что эту маленькую ложь я добавлю в свой в целом правдивый рассказ — так будет и достовернее, и убедительней. Известно ведь, что хорошо продуманная ложь выглядит правдивее подлинной истины. Марина Борисовна наверняка слышала много раз о семье Вязьмикиных, о Татьяне Валерьевне и Евгении. И так же наверняка она ничего не знала о моей настоящей заказчице — Кате Луниной. Возможно, она даже видела Вязьмикину — почему бы нет? Так она мне поверит гораздо скорее.
— Женя сообщил мне, что Геннадий Егорович исчез, и попросил заняться этим делом тоже. Он сказал, что милиция скорее всего ничего предпринимать не станет. Вот почему я решила обратиться к вам. Вы мне поможете?
В трубке возникла секундная пауза. Я подумала, что Марина Борисовна колеблется, взвешивает мои слова. Однако то, что я услышала, полностью опровергло мои домыслы.
— Конечно! Какие могут быть сомнения! — Она почти кричала и, кажется, плакала. — Сам Бог вас послал, сам Бог! Спасибо Жене! Приходите, я буду вас ждать.
— Я здесь неподалеку, — пояснила я. — Буду через пять минут.
Марина Борисовна действительно меня ждала. Едва я коснулась кнопки звонка, как дверь распахнулась. Я увидела статную женщину средних лет, хорошо сложенную, темноволосую. Впрочем, в первую очередь я заметила не это, а ее заплаканные глаза и выражение глубокого горя на лице.
— Заходите, заходите скорее! — приветствовала она меня. — Я уже отчаялась. После того, как мне вчера сказали, что Гены нигде нет, я столько успела передумать. Все думала: что делать? Кто может помочь? Знаете, он всегда ожидал чего-то такого.
— Нападения?
— Наверное. Несчастья какого-то. Жизнь-то его не баловала. Да вы проходите в комнату, чего это я держу вас в коридоре.
Я оказалась в комнате, обставленной обычной советской мебелью, среди которой выделялись несколько дорогих предметов: большая ваза, японский телевизор и музыкальный центр. Видимо, это были подарки. Я села на потертый диван, хозяйка уселась напротив.
— Это Гена все подарил, — подтвердила хозяйка мои предположения, заметив мой взгляд. — Он мне был готов и мебель всю поменять, и даже квартиру другую купить, но я была категорически против. Зачем такие траты? У него семья, двое взрослых детей, жена. На них средства нужны. А я и сама на себя заработаю. Работа у меня, правда, не шибко денежная — я на станции юных техников работаю, с детишками вожусь. Своих-то Бог не дал, вот чужих воспитываю. К технике приучаю. Мне всегда говорят, что у меня руки лучше, чем у мужчин, приставлены: деталь обточить или проводку заменить, починить что — мне никакой мастер не нужен. Ой, о чем это я? Вам же, наверное, про Гену надо. Ну что? Познакомились мы с ним шесть лет назад. Он тогда еще на этой фабрике для слепых работал.
— На какой фабрике?
— Ну, где розетки всякие делают, шнуры и все такое — про них еще рекламу показывают: Гена там директором работал после.. ну.. Нет, я, наверное, не с того конца рассказывать начала.
— Марина, вы мне лучше расскажите про отношения Бунчукова с Вязьмикиным, — попросила я. — Ведь если с ним что-то случилось, то именно по этой линии.
— Конечно, конечно! Значит, так: Гена познакомился с Петром Петровичем давно, когда.. Ну, вы, наверное, знаете, вам Татьяна Валерьевна должна была рассказать..
Она замолчала и выжидательно посмотрела на меня. Я поняла, что она имеет в виду.
— Вы про судимость? Да, я знаю. Мне рассказывали.
— Ну вот, — облегченно вздохнула Марина Борисовна (теперь ей не надо было избегать щекотливой темы, которую в нашем разговоре все равно нельзя было обойти). — Там они и познакомились. Гена сидел «за хозяйство». Он ведь всю жизнь бухгалтером работал. И они на стройке платили по-человечески, чтобы мужики вкалывали, а не бродили с места на место. Их трест половину всех домов в городе возвел, про них все время в газетах писали, грамоты давали, а потом посадили — и директора, и Гену.
Петр-то Петрович сидел по более серьезной статье — там с валютой что-то было связано. Все его на зоне уважали и побаивались. Он, значит, Гену приметил, взял под опеку, чтобы его уголовные не обижали. Вышли они почти одновременно. Петр Петрович сразу начал Гену к себе звать, но тот поначалу отказывался и устроился на эту фабрику общества слепых. Тоже начал там какие-то новшества вводить, чтобы этим несчастным платить побольше. И опять кому-то это помешало: прошла проверка, потом еще, ничего не нашли, но начали просто угрожать. И тогда Гена пришел к Петру Петровичу и сказал: все, нет больше моего терпения, твоя взяла, согласен. С тех пор он и возглавил на «Матушке» все дела.
— А про эти дела он вам не рассказывал?
— Нет, никогда. Ну, разве что в общих чертах. Я вижу, например, что он чем-то расстроен и злой, спрашиваю: что, неприятности? Он скажет — так, не раскрывая деталей, мол, поставщик подвел или еще что.
— Марина Борисовна, давайте начистоту, хорошо? Вы знали, что «Матушка» связана с подпольной водкой?
— Водка? Правда? — Ее удивление не было наигранным. — Нет, он никогда ничего такого не говорил. Правда, как-то раз.. нет, два раза он что-то проронил, что вот, мол, правительство запрещает торговлю спиртом, это создает проблемы.. да, припоминаю. И про бутылки он упоминал как-то. Но я не думала..
— Хорошо. А про другие дела фирмы?
— Ну, о магазинах он много говорил — какие купили, какие собираются покупать. Он мне полностью доверял, ничего.. — Она умолкла, сообразив, что ее фраза о полном доверии уже не соответствует истине.
— Так, хорошо, — поощрила я ее. — Пожалуйста, вспомните все деловые разговоры, всех людей, которых упоминал Геннадий Егорович — хотя бы только однажды. Это очень важно.
— Ну, так.. Туркин — этого чаще всего. Потом Женю, конечно. Но его не в связи с делами, а просто как сына Петра Петровича — тот за успехами сына следил, помогал, а Гена был поэтому в курсе. Еще Микрошин.. Мирохин..
— Митрохин? — подсказала я.
— Да, правильно: Митрохин. И Лунин. Еще Жиганов, Кирпичев.