Страница 88 из 309
– Нож, – тем временем продолжала Эрика, – Нормальный мужицкий нож, здоровый такой, зловещий. Себе, наверное, возьму. Вместо той уродливой хреновины, что подогнал мне Пётр. Хотя зачем – не знаю, на дело бы взяла «кабар»…
– Сама дура! – обиделся я, – С твоими когтищами тебе как раз нужно что‑то вроде топора!
– Да иди в лес, Красовский! Ко мне из‑за этой кривой хреновины карликовые ирландцы пристают!
– Потом нашутитесь! Эрика, заканчивай доклад! Я видел, что мы еще что‑то взяли!
– Ну да, три «глока» с кобурами, эти ковбои были без револьверов, пневматические пушки с лекарствами Красовский забрал, даже отстрелянные шприцы, да еще Юки у них полностью все инструменты выгребла, подчистую. И… магнитолу спёрла? Няшка, зачем…?
– Это очень хорошая магнитола! – возмутилась кицуне, прижимая упомянутое к груди.
– Хорошо, хоть не курицу, – съязвила брюнетка, а затем, подумав, пакостливо добавила, – А ты знаешь, кто на тебя в бинокль смотрел, пока ты по амбару шарилась…?
Ну куда без этого, да?
///
(спустя три с половиной часа)
– Если ты ни с кем из них не мутишь, то можешь сказать, в чем проблема, а⁈ Это потому, что я… невысокий⁈
Эрика мученически закатила глаза, но капюшон и очки на лице испортили всю красоту жеста. Поставив пакеты на асфальт, она обернулась к подкараулившему её Дугласу Уолшу, упирая руки в бока. Рыжий низкорослый ирландец, работающий продавцом ножей, стоял, набычившись и сжав кулаки.
– Знаешь, не буду врать. Нам, бабам, нравятся мужики повыше, против природы не попрешь, – проговорила она без особой жалости, – Да и ты рядом с моими парнями просто не смотришься. Но один недостаток – не такая уж и беда, у тебя просто больше, чем один. Ты еще и тупой. Это мне не нравится гораздо больше.
Она умолчала об отношении самого Уолша к Юки. Рыжий откровенно дерьмово поступил, наведываясь якобы к японке, а сам клеясь к ней, Эрике. Такое лицемерие, проявленное к наивной девчонке, всерьез полагавшей, что она подружится с этим придурком, стоило гораздо больше, чем просто игнор воздыхателя, но…
– … да пошла ты, шлюха! – выплюнул идиот, суя руки в карманы, отворачиваясь и собираясь свалить.
Да сейчас!
– Эй, говнюк… – Эрика уже шла за ним, разминая шею, – А ответить за свои слова…?
Домой она заходила, чуть ли не мурлыкая от чудесного настроения. Дуглас Уолш отхватил сполна, с горкой, со всеми набежавшими процентами, получив еще бонус за хорошо выбранное место встречи, комплимент от шеф‑повара, и золотой выстрел по яйцам на удачу! Причем, качественно разозленная вампиресса, с утра мечтавшая о холодном душе, не просто вмяла идиота в асфальт, а великодушно предоставила ему возможность аж четыре раза встать, вытереть сопли с кровью, а затем попытаться что‑то изобразить. И вот когда уже стало понятно, что мелкий задиристый говнюк реально ноль без палочки в мордобое, Эрика Хатсбург начала его мудохать на вынос. Когда она уходила, рыжий был похож на тщательно отбитый человекообразный кусок мяса, вяло дышащий в нагретый солнцем асфальт.
Когда бедная уставшая девушка ввалилась в общий зал, её встретили аплодисментами два оболтуса, блондин и брюнет. Они оба, засевшие за монитором, на котором проигрывалось видео «вампир, разрывающий пасть рыжему мальчику», явно чувствовали себя замечательно в этом прохладном кондиционированном помещении!
– Браво!
– Маэстро!
– Славься, Эрика, убийца детей!
– А ведь могла и отхлебнуть!
– Вы у меня сейчас оба огребете, шутники хреновы! – смущенно буркнула Хатсбург, сдирая с себя куртку, – Дурью маетесь, пока я вкалываю⁈
– Ужин готовим, – уставился на неё честным взглядом подлый русский, – Сегодня будет тушеное мясо с картошкой!
– А где Юки?
– Отмокает.
– Пойду ей мешать, – решила Эрика, чуть ли не начав стягивать с себя топик прямо по пути к ванной. Опомнившись, брюнетка мотнула головой, собирая мысли в кучу. Совсем уже расслабилась.
Душ, короткий террор японки, чтобы та пропустила её в уже занятую ванную, растерянное бубнение Широсаки, паническое пыхтение той же особы, пока Хатсбург впихивается, устраивая японку прямо на себе, уютное сопение, когда они поместились и умастились.
Теперь можно подумать, пока тело отмокает. О чем? Хотя бы о топике.
Если так подумать, то полная дичь получается. Она, весьма красивая девушка (ладно, не стоит себе врать – очень красивая), живет буквально как в какой‑то игре, с тремя весьма симпатичными парнями. Опять же, мягко говоря, симпатичными. Русский, Барон и альв были горячи, каждый по‑своему, причем по верхней шкале оценки самой вампирессы. Если они были «десяткой», то тот же Уолш, если не брать в расчет его тупость, болтался бы в районе «двойки». Тем не менее, они просто живут вместе. Почти что… дружат, что ли?
Это было нормально и… ненормально. Среди курсантов Инквизиции почти поощрялся промискуитет. Строить прочные связи у молодежи было чревато. Психиатры могли как одобрить союз двух любящих сердец, законопатив обоих в какую‑нибудь дыру вроде Аляски, так и устроить переход одного из голубков в другую академию. Не суть, тут интересно то, что мало кто держал свои страсти в штанах, предпочитая вместо этого всегда иметь свежую резину. Даже сама Эрика была хорошей девочкой ровно до момента, пока ей не предложили трансформу в вампира, а там, особенно в первые месяцы, гормональный фон нужно было регулировать очень плотно.
Тем были удивительнее складывающиеся в их отряде отношения. Юки тут, как женщину, пока можно было не учитывать, старания русского запихать в этого костлявого котенка больше еды оправдывались слабо… так что Хатсбург без всякой иронии сейчас оценивала позицию окружающих по отношению к себе.
Проще всего было с альвом. У подземников была своя история с размножением, даже, можно сказать, культура, поэтому вампиресса знала, что ни грамма не возбуждает чернокожего альва. Для представителя расы прагматиков, секс без шанса на оплодотворение был похож на попытку работать бесплатно, что неприемлемо совершенно. Да и сам Алебастр в этом плане её не привлекал. Да, красивый, но вызывает те же эмоции, что и валяющаяся на ней кицуне. То есть – надеть кошачьи ушки, сфоткать и умиляться.