Неприкаянный. Тетралогия

Тем временем в самом городе шла масса смутных движений. Прибывшие из Центра инквизиторы наводили мосты, разбрасывались деньгами, скупали наемников и информаторов. Хакеры шерстили местные сети, пытаясь отловить того, кто помог Крэйну вломиться в закрытую больницу. Мою информацию о навыках ускакавшего одноногого вампира восприняли, а затем, не прошло и часа, как позвонили из Центра, сообщив, что эти сведения объявляются тайной высшего приоритета. До кучи у нас буквально приватизировали альва, переложив его обязанности по наблюдению за больницей и нашим домом аж на четверых обычных агентов.

Эта акция тоже продержалась в районе часа. Только мы уселись за «монополию» под довольные звуки чернокожего подземника, осчастливленного двумя ведрами куриных крылышек, как мой телефон вновь зазвонил.

– Дружинник Красовский, – баритон в динамике был совсем незнакомым, – Меня зовут Грэм Маркхейм, я временный глава регионального отделения нашей организации. Можете считать меня кризис‑менеджером. Буду краток – нам чрезвычайно пригодилась бы кооперация с одной вашей старой знакомой, известной вам под именем Кси Тинг. Насколько я знаю, вы и Широсаки Юки находитесь в достаточно удовлетворительном состоянии, чтобы провести переговоры с этой особой. Я хочу вас нанять.

– Наш дом останется без защиты? – мне сходу понравился тип, который умеет так расставлять точки над «и».

– Нет, скорее наоборот, – съязвили мне в ответ, – У вас найдется, где расположить шесть оперативников? На два‑три дня? Видите ли, китайская дама и её родственники сейчас… далековато.

– Мы говорим о контакте или о вербовке?

– Последнее, дружинник. Либо ликвидация, если вам покажется, что ваши доводы не убедили эту особу. Кстати, за ней и её дочерью уже направляются люди с материкового Китая, так что решение вам нужно принимать очень быстро. Беретесь?

– Да, – сидеть дома мне уже надоело, а живая Кси Тинг была нужна, – Диктую адрес квартиры рядом с базой. Держать шестерых оперативников под ударом смысла нет.

– Очень разумно, дружинник. Не вешайте трубку, у меня для вас еще есть новости…

Новости оказались огонь. Теперь Широсаки Юки могла с гордостью носить звание «последняя из вида», так как всех кицуне мира Священная Инквизиция объявила персонами «нон грата» на этой планете, вместе с тануки. У Алебастра статус оказался чуть менее заковыристым, так как с его расой мы, внезапно, прекратили дружить, но термоядерную боеголовку под Уральский хребет еще не запихнули. Здесь уже пришлось переводить стрелки на альва, который, проведя короткие переговоры с Маркхеймом, сам подписался, что служит теперь только Инквизиции и человечеству, а потом со странным гоготом уничтожал каналы, по которым связывался с соплеменниками, пока мы с Юки собирались.

Попутно я, почувствовав нужную волну, разрулил с тем же самым инквизитором щекотливую тему Нормы, описав тому, откуда она взялась и какое отношение имеет к нам. Подумав несколько секунд, главный инквизитор Басолана высказался в духе, что у него самого жена такая, так что никакого криминала он не видит, а сама бывшая рабыня‑оборотень на ответственности барона.

К моменту, когда мы закончили разговор, у двери дома уже стоял маг с амулетами иллюзии, накачанными чужой жизненной силой, и миловидная девушка с пустыми глазами профессиональной убийцы, чересчур глубоко нырнувшей в свою профессию. Дальнейшее бесследное исчезновение для нас с Юки стало лишь делом техники.

– Куда мы отправляемся? – догадалась спросить кицуне, когда мы уже проехали половину пути до аэропорта.

– В Мельбурн, – ответил я ей, задумчиво рассматривая один из девятимиллиметровых патронов, выпрошенных у Маркхейма.

Разрывной. Прекрасное средство от любого живого существа, топчущего эту землю. «Кризис‑менеджер» не дал и тени намека, но, учитывая, что наш разговор прошёл по телефонной связи, я вполне допускал, что нас решили разыграть как приманку.

Снова.

///

– Не понял, опять⁈

– Что случилось?

– Курево!

– Снова потерял?

– Сам ты потерял. Как я мог потерять, когда пачку в нагрудном кармане ношу? Уже четвертая пропала. Да как так‑то⁈

– Может, к мозгоправу сходишь? Это ведь нездоровая херня…

– Да у меня только сигареты пропадают! Причем, только на смене! Тогда две пачки, сейчас уже вторая!

Охранники продолжали обсуждать пропажу имущества буквально из‑под носа того, чьей профессией было имущество сторожить, а вор уже крался назад в своё логово, злорадно улыбаясь под возмущенные звуки растерях. Не совсем, правда, крался, а хромал, даже хромала, не забыв помахать рукой на одну из камер в коридоре, но это уже мелочи.

Главным было то, что у вампира, известного как Эрика Хатсбург, вновь получилось избавиться от толики скопившегося раздражения. И потренироваться, что ей как раз и зудело, после того как собачий Крэйн, почти вальсируя, не дошёл до её палаты. Если бы не мина…

– Ты чего заводишься? – удивился сидящий на кровати Марий, с аппетитом треплющий здоровенный апельсин, – Ходила же вроде успокоиться?

– Бесит всё! – скорчила кислое лицо Хатсбург, роняя на кровать блондина пачку сигарет, а сам воруя у него только что оторванную от фрукта сочную дольку, – Больница бесит, эти бесят, Красовский – бесит!

Слопав добычу, вампиресса приоткрыла окно, закурив и тут же морщась. Чужое курево её тоже бесило.

– Мы‑то думаем, что он взрослый мужик… – вздохнул Марий, неловко сползая с кровати и присоединяясь к курильщице, – А он, по сути, как ребенок. Как Момо. Позови его пострелять и поубивать – он тут же бросается опрометью. Не позвонил, не посоветовался…

Эрика многое хотела по этому поводу сказать, но промолчала, лишь засопев. Она чувствовала перед лидером некую вину, которую не собиралась демонстрировать. Всё‑таки, Николас, мразь, приходил сюда к ней, а шарики от «клеймора» пришлось выковыривать и из Мария, причем один из них пробил ему желудок. Мелочи, когда у тебя обслуживание на высшем уровне, по ним даже магией прошлись, полный шик, но… осадочек остался. У неё.

– Если у него получится, старуха уже не сорвется с крючка, – затянувшись, выдохнула Хатсбург вместе с дымом, – Да и нам теперь мало что грозит.

– Это ты почему так решила? – оторвав еще дольку, Гритт показал угощение вампирессе. Та оскалилась, не собираясь вынимать свободную руку из‑под груди, за что и получила апельсин прямо в рот, тут же им зачавкав.