Страница 230 из 309
Глубокой ночью, упившись кофе и вернув себе человеческий вид, мы собрались в общем зале всем коллективом, за исключением где‑то дрыхнущего бинтуронга. Мы с Марием, как два богатыря, слегка покачивались, сидя на диване, Хатсбург разлеглась на своем коврике для йоги, а Норма и Юки, обнявшись, уместились в кресле, вполне хорошо себя чувствуя. Альв расхаживал перед нами как довольный черный павлин, преисполненный гордости.
– Когда будете её потом целовать, от меня тоже пару раз добавьте, – велел он, потыкав пальцем на расстоянии в закашлявшуюся от удивления Эрику, – Идея с тем, чтобы улететь всей командой сразу же после этого «совещания» была просто изумительной! Сейчас поймете почему…
Рассказ выдался насыщенным, частично перекликаясь с тем, что мы знали и так. Как только я и Юки закончили на острове, то через минут пятнадцать уже показались вертолеты. Это были не люди из Центра, а всего лишь медпомощь, которую вызвал МакАлистер. Главные «спасители» прибыли через час, получив возможность даже поговорить с несколькими подчиненными Цурье, уже пришедшими в сознание. Частично, но тем не менее. Местные стали делать хорошую мину при плохой игре, им не поверили, после чего всех, включая МакАлистера и Цурье, запихали в госпиталь на досмотр. Хотели и нас до кучи, чтобы удобнее было подвергать перекрестному допросу, но мы уже летели на Мадагаскар.
У Цурье и Штутгарда сложилась неприятная ситуация. Барону, не поставившему Центр в известность о своих намерениях воплотить и подчинить духа, инкриминировали массу нехорошего, рассматривая сам его визит с одновременным восстановлением Цурье как старшего рыцаря, и возведению МакАлистера в ранг как своеобразную взятку для повышения лояльности. Однако, удача тут улыбнулась барону с другой стороны – большая часть оперативников, застрявших с ним на острове, сохранили достаточно здравомыслия, дав показания, которых хватило, чтобы снять обвинения в предумышленном чуть‑ли‑не‑саботаже. Присутствуй в городе мы, как отдельный отдел, то расследование могло затянуться вплоть до трибунала над бароном, который, даже в случае оправдательного приговора, оставил бы крайне неприятный прецендент на фоне недавно казненного барона Гритта. Так же, нас просто вписали как привлеченный резерв, «оказавший поддержку в уничтожении враждебной сущности», из‑за чего…
– Вот это я и хотел тебе объяснить еще тогда, перед тем как ты потащила нас на Мадагаскар… – лениво пробурчал Марий, оглядывая начавшую лучиться от самодовольства вампирессу, – Деньги в этом вопросе некуда было воткнуть, мы не могли торговаться. Зато теперь я не просто сопляк, временно носящий титул барона, а уже «засветился» в политике, оказав добровольную помощь другому аристократу. Звучит смешно, но по сути – всё очень серьезно. Теперь у нас есть вес… уф…
– Да и Штутгард не может прокатить нас с благодарностью, – кивнул ему в поддержку я, глядя, как здоровенный бинтуронг неторопливо оккупирует всего Мария, располагаясь на нем в привольной позе, – Его не поймут.
Тут альв изобразил вообще неприличный уровень довольства, выдав изумленным нам жест, излюбленный Юки – показав два пальца в виде «виктории», а заодно показывая в неуклюжей, но очень старательной, улыбке, почти все свои зубы.
– Барон Штутгард и старший рыцарь Марко Цурье не сочли необходимым отблагодарить нас вульгарными материальными ценностями, поэтому предоставили вместо них невозвратный беспроцентный кредитный лимит по линии «Стемии», – объяснил довольный альв, – Небольшой, всего на триста тысяч, зато по закупочным ценам… либо себестоимости!
– То есть, мы через них можем бесплатно получить какие‑нибудь штуки⁈ – заинтересованно зашевелилась на коврике жадная госпожа Хатсбург.
– Не просто штуки, – ухмыльнулся в ответ Марий, показывая на лучащегося от довольства альва, – А то, что нельзя купить за деньги нигде!
– Военное оборудование, защищенные терминалы, стандартные дроны с огромной скидкой, – начал перечислять наш отшельник таким мечтательным тоном, что стало даже как‑то неловко, – Можем взять машину вроде той, на которой Красовский терроризировал людей! Да кучу всего! Но не шмотки, стиральные машины и прочую дрянь, Эрика! Это уникальная возможность!
На этом месте уже Широсаки взволнованно зашуршала, но её держали крепко, уткнув в небольшую нормину грудь.
– То есть, деньги ты не получишь, – проинформировал я скисшую девушку с улыбкой, – Это счастье для наших гиков. А мы будем по старинке – мочить народ. С этим, думаю, не заржавеет, на Мадагаскаре мы создали неплохую рекламную компанию…
Было, конечно, жалко отдавать сумки, набитые ценностями, пусть хорошим дядям, но чужим, но протащить их на самолет мы бы не смогли. А так, передав их властям, получили в ответ горячее обещание рассказать о таких замечательных друзьях Ла Диспензы щедрым, но обремененным недоброжелателями людям.
Мелочь, и то приятно.
А что еще нужно для счастья? Мы неплохо повеселились, хорошо отдохнули, разобрались со всеми текущими проблемами…
Телефон Мария Гритта звякнул новым сообщением, а перед тем, как вальяжно развалившийся блондин выцарапал его из заднего кармана джинс, прозвонил еще с десяток раз. Включив аппарат, наш лидер уткнулся в него, читая сообщения. Чем дальше он читал, тем сильнее изменялось его лицо, становясь совсем уж похоронным.
– Ребята… – он поднял на нас взгляд, – У Момо есть инстаграм. Помните, она фотографировала?
– Ну да, – пожал я плечами, – И что?
– Она выложила фотографии у себя… Много, – помертвевшим голосом просипели в ответ, – В том числе и нас с Нормой… Агнешка была подписана на неё. Она сбежала из Ватикана. Из‑под стражи. Убив троих человек в процессе.
Мы начали молча переглядываться. Новость была, мягко говоря, не очень.
– И что пишет? – еще не понявший всю глубину глубин Алебастр проявил завидную непробиваемость.
– Пишет, что нам крышка, Али. Всем нам, но особенно мне! – выдохнул наш аристократ, сжимая кулаки.
Воцарилась тишина. Её прервал голос вампира, сердито лежащего на коврике для йоги.
– А я ведь говорила, что её нужно грохнуть!