Страница 188 из 309
– Странная инициатива… – обнаружив запеченное мясо, задвинутое какой‑то хитрой вампирессой очень глубоко внутрь холодильника, я потащил его к себе, – … но рекомендую проводить обучение, перекинувшись в зверя. Так будет нагляднее.
Раздавшиеся за спиной звуки и тоскливый стон альва подсказали мне, что девушка‑оборотень чересчур прямо восприняла мой совет. Зато полюбовался на волка в шортиках на пушистой заднице, вылизывающего коленку чернокожему парню, мученически запрокинувшему лицо к потолку.
– Смотри, она и выше может пойти! – ухмыльнувшись, я ушёл, оставив хакера бороться с волком за свою невинность.
Вампир при виде притыренного мяса скис лицом, но быстро приноровился воровать у меня кусочки. Пришлось начать рассказывать о том, что происходит на кухне, это оказалось очень эффективно. Эрика не могла одновременно жевать и смеяться. Увы, но моё счастье долго не продлилось, на запах мяса активировался не только бинтуронг, но и прибежала с кухни науськанная мстительным альвом Норма. Волчица и кошачий медведь начали лизать хохочущую Хатсбург, а я принялся их за это кормить, в основном затем, чтобы не лизали меня.
Технически, концепция компенсации работала, хотя и в очень искаженном виде. С другой стороны, мы ведь наемники, не так ли? Нам платят за то, что мы делаем что‑то другим.
Хотя, нужно признаться, что мои манипуляции сыграли и обратный эффект, так что с этого вечера я был вынужден периодически вести беседы с Нормой, объясняя ей, чем она отличается от кошачьего медведя. Это было удивительно непросто сделать.
Следующий день прошёл как по маслу до самого вечера. К Маме Соле я отправился с большим туристическим рюкзаком припасов и двумя внушительными сумками в руках, что оказало на негритянку серьезное впечатление. Достаточное, чтобы сдать мне всех немногочисленных «боевых» стариков, помнящих ту самую войну на Басолане. Их я, в свою очередь, «слил» МакАлистеру, а сам, вернувшись в город, поехал с Эрикой забирать Мария и Юки.
Удивительное дело, но два самых миролюбивых, спокойных и тихих члена нашей команды умудрились еще сильнее испортить отношения с ватиканцами, причем, в присутствии отправившегося на первый «заплыв» кардинала. Для начала Марий отказался сам (и Юки запретил) осуществлять черновую работу по кораблю. В контракте этого не было. Монахини, которых на это дело подписали гости из сердца католицизма, тоже проигнорировали требования гостей города, объяснив, что их пригласили строго для охраны корабля и команды. Затем выяснилось, что Гритт не собирается делиться оборудованием для подводного плавания, а у ватиканцев не все исправно (брали в Апсародае, у местных). Последней каплей стали новости о золоте, в том числе и о распятиях, которые мы подняли из развалин каравеллы, сдав затем на золотой лом.
– Вони было до небес, – бурчал загоревший блондин, жадно принюхивающийся к запахам, витающим по дому, – Почти всё пришлось терпеть из‑за договора с Рома, но я с ним потом поговорил, объяснив, что теперь его бюджеты наши услуги не потянут. Кардиналу, впрочем, было все равно, корабль обнаружился по нужным координатам, скоро они отплывут повторно.
– Они такие наглые, потому что им страшно, – вставила свои пять копеек Юки, – Я чуяла их запах. Эти люди, когда кричали на Мария и Агнешку, они боялись! Я потом подслушала немножко… им очень важно выяснить, куда делся вампирский лорд, а шансов на это немного. Денег тоже мало. В Ватикане ждут результатов, поэтому они специально нарываются, жалуются туда вообще на всё и на всех, создают… шум.
– Что не извиняет их тупости, – утвердительно кивнул наш лидер, добавив, – Кстати, Грегори Карпентер скончался в больнице, мы узнали через полчаса, после отплытия. Теперь у них там еще подковерная возня, некоторые хотят занять место секретаря.
– Подождите, – нахмурилась вампиресса, наскоро заглотив чашку крови, нацеженную из руки блондина, – Я не поняла. Эти придурки что, штрафники, что ли? С какой стати они нарываются⁈ Их что, уволят из католиков? Предадут анафеме, если они ничего не вынюхают⁈
– Нет, просто на карьере в Ватикане можно будет поставить крест, гм, – задумался Марий над своей шуткой, а затем, улыбаясь, развел руками, – Но с этим мы уже разобрались. Теперь они сами по себе… и давайте уже есть!
– Да! – горячо поддержала его вампиресса, взглянув на часы, – Давайте пожрем! А то нам выходить скоро!
– Куда выходить⁈ – тут же сделала большие глаза кицуне.
– Нас ждут в гости. Скажите, вы когда‑нибудь хотели погладить медоеда?
Интерлюдия
– Ты⁈ – это всё, что она успела выдавить из себя перед тем, как мачете воткнулся женщине в плечо, разрубая ключицу.
– Я! – оскалился он, отпуская рукоять клинка и пиная жирную тушу пяткой в живот. Эффект это вызвало слабый, слишком уж несопоставимы были весовые категории, но кто сказал, что нельзя продолжить?
– Я! Я!! Сволочная шлюха! – продолжал он остервенело вдалбливать тяжело раненную женщину внутрь её жилища, – А ты кого ждала⁈ А⁈ Кого⁈
Удар, удар, еще удар. Пока она, схватившаяся за рану, не упрется в стену, сползя по ней с отвратительным звуком скрежетнувшего по твердому дереву клинка. Как тот хорошо вошёл! Даже не хочет выходить!
Человек, с силой захлопнув шаткую дверь, присел на корточки перед своей жертвой, тяжелой дыша и глядя в её мутнеющие от боли глаза. Его переполняли эмоции, в основном гнев. Жаркий, слепящий, заставляющий всё нутро трястись, гнев.
Чувство предательства.
– Мы приняли тебя, сука, мы уважали тебя, старая трусливая мразь! – он не говорил, а почти рычал, – Ты жила, упиваясь дарами бедняков, обманывая их и утешая своими лживыми словами! Мы считали тебя одной из нас! А что ты сделала, Сола⁈ А?!! Где Мадж, Крепо, Лад Уд⁈ Куда увезли наших стариков, Сола⁈ С кем теперь разговаривать моему отцу⁈ Как ему теперь жить⁈
– Ч‑что…? Я не понимаю… Син Па…? Какой… отец…? – еле слышный сип он уловил, поняв, что Мама Сола почти ничего не соображает. Из раны на плече негритянки кровь не просто шла, она струилась как из вскрытого горла молодого поросенка.
Вид этой льющейся жидкости почему‑то оказал умиротворяющее влияние на напавшего. Даже он, не получивший нормального образования, понимал, что Мама Сола – всё, гарантированный труп. Ничто и никто не успеет её спасти.