Страница 182 из 309
Оказалось, что все на самом деле серьезнее некуда. Цурье, невысокий полный старик, которого отвлекли от серьезных дел этой самой возней, тщательно скрывал своё довольство, но подтвердил всё, сказанное Марием, дополнив, что в отношении «семьи Аокидзи», которую слуги этой стайки кицуне зачем‑то начали именовать «Великим Родом», будет произведено тщательно расследование.
– Разумеется, барон Гритт может снять свои обвинения, но я ему не рекомендую этого делать, – развёл руками старший инквизитор Басолана, – Раз уж семья Аокидзи, считающаяся довольно влиятельной в Японии, не удосужилась узнать, что широкицуне Широсаки Юки принесла присягу Инквизиции, и в отношении неё теперь действуют только правила нашей организации, то публичное дело над… как его там? Аокидзи Хиро. Да… такой способ информирования общественности мы считаем предпочтительным. Традиционным, даже.
Проще говоря, «публичная порка зазнавшегося оборотня» помогает напомнить остальным их место. Не у параши, разумеется, но под плотным, тяжелым, любящим, и совершенно не прощающим выбрыков крылом инквизиторов.
Дело уже шло к завершению, троица японцев понурилась, видимо, предчувствуя, что им придётся очень несладко из‑за обосравшегося хозяина, но тут еще решил очнуться сам виновник. В зубы я ему особо не стучал, там их еще много осталось, так что артикуляцию молодой лис сохранил, но вот воспользовался этим совершенно не в своих интересах – они принялся покрывать всех присутствующих площадной бранью, угрожая влиянием семьи. Орал, плевался, брызгал кровавыми слюнями…
Мы все, включая Цурье, не сговариваясь, смотрели на него как голодные крокодила на сломавшего ногу в водоеме детеныша зебры. Даже Юки. Ну а что? Камеры в кабинете есть, они пишут.
– Ах да… – когда троица слуг таки угомонила своего хозяина, «вспомнил» хозяин кабинета, доставая из шкафа довольно толстую папку, – Насчет ваших претензий. Вот здесь у меня лежит полная биография этой девушки, могу вас уверить, что она воспитывалась под опекой Инквизиции с раннего детства. Любые претензии на неё я бы счел ничтожными хотя бы по этому факту. Выношу вам, как представителям кицуне Японского острова, официальное предупреждение – если эта девушка пострадает, либо пропадет бесследно, то мы направим дознавателей в Японию. Вместе с отрядом волколаков‑ликвидаторов. Надеюсь, мы друг друга поняли?
Что же, счастливое завершение короткой истории. Наш соломенноволосый лидер определенно был готов к подобному эпизоду, плохо что не сказал мне. Я чуть не убил крысеныша…
– Отвали, – устало боднул руль лбом Гритт, – И так день сложный был, еще и эти. Домой?
– Ты – домой, – вздохнул я, усаживаясь назад и позволяя японке с шишкой на затылке сесть на переднее сиденье, – А нас закинь на нашу первую квартиру.
– Чего…? – вяло удивился Марий.
– Мы с Юки провоняли чужим лисом. Хочешь, чтобы Норма нас сожрала?
В нашей квартире‑мансарде, когда‑то служившей первым жилищем команды, было уже слегка пыльно и не слегка душно. Открыв окна для проветривания, я обернулся к Юки, продолжающей тереть затылок.
– Первая пойдешь?
– Иди ты, – предложила моя маленькая подруга, – Я превращусь. Что‑то больно.
Кивнув, я быстро разделся до трусов, закинув вещи в старую, но рабочую, стиральную машинку, подмигнул уставившейся на меня девушке, подхватил ботинки и отправился с ними в душ. Запираться не стал, крикнув лишь японке, чтобы запустила стиралку, да закинула ко мне свои кроссовки, перед превращением.
Удобная эта штука, оборот, думал я, стоя под тугими струями теплой воды. Главное ведь, что? Сохранить массу тела, да целостность основных органов, всё остальное превращение лечит. Даже отмудоханный мной этот Хиро после оборота будет как новенький, даже если бы я ему колени прострелил, как сильно хотелось. Правда, риски есть. Оборотни инстинктивно превращаются, если им совсем уж худо, а в таком случае, например, при простреленной крупным калибром печени, шанс из умирающего превратиться в гарантированно мертвого – довольно велик. Не то чтобы шансы в любом случае большие, но всё равно, как‑то мысль о том, что ты себя инстинктивно убиваешь… не очень вкусная.
В приоткрывшуюся дверь всунулись женские белые кроссовки, а вслед за ними и белая лисья морда, сжимающая их в зубах. Затем показалась и остальная часть Широсаки‑лисы, пытающейся прокрасться в ванну, не привлекая внимания.
– Здрасти, – поздоровался стоящий под душем я, улыбаясь остановившемуся зверю, – Тащи сюда, ставь под струи!
Это было даже забавно. Юки закрутилась на месте, занервничала, но спустя несколько секунд, имея вид воровской и придурковатый, сунулась под душ, ставя свою обувь рядом с моей. А затем села, прижав уши и подставляя пушистое тело под струи воды, зажмурилась и сделала вид, что всегда тут росла.
Упустить такой шанс я не мог. У меня была вода, мыло, шампунь и гигантская лиса – всё, что нужно, чтобы помыть лису. Я никогда раньше такого не делал!
Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня!
Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо – и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами.
Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском:
– Ты… зачем⁈
В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного.
– Терапия, – спокойно ответил я, намыливая себе голову.
– Что⁈