Страница 87 из 93
Начал просматривать плёнку, которую сунул мне Рохлин. Предсказуемо, обнаружил негатив чертежей отдельных узлов ракетного двигателя в отличном разрешении — на экран они проецировались в мельчайших подробностях. Но почему-то они показались мне очень знакомыми. Хотя в ракетных двигателях я разбирался не так хорошо, как в квазарах. Но тут меня осенило, где я мог видеть точно такие же чертежи. И усмехнулся. Неужели Рохлин надеялся продать подобные «секреты»? Но все равно доложить своему начальнику из комитета я должен был.
Из учительской я звонить не стал, пришлось выйти из школы, найти телефон-автомат и, бросив две копейки, дозвониться по телефону, который оставил мой майор Киселёв. После долгих гудков в трубке щёлкнуло и я услышал: «Майор Киселёв слушает.» Я рассказал ему о встрече, и он почему-то очень заинтересовался. И сказал, что тут же подъедет и мы встретимся в парке Льва Толстого, где он будет меня ждать.
Я доехал на «трёшке» до станции, перешёл на другую сторону по переходу и начал прогуливаться по дорожкам, выложенных щебёнкой, где по краям выстроились мощные дубы с толстыми стволами и стройные вязы. В современной время здесь все заасфальтируют, посадят цветы. В центре установят колесо обозрения. Навезут аттракционов, откроют кафе с пирожными и мороженным, но сейчас здесь все было пустынно и скучно.
Я прошёл мимо большой площадки с выставленными там педальными автомобильчиками — мечта моего детства. Как я в детстве завидовал знакомому пацану, которому отец привёз такой автомобильчик.
Вышел к каналу и присел на скамейку, выкрашенную коричневой краской, сильно облупившийся. Из-под арочного металлического моста гордо выплыл двухпалубный белый теплоход, разрезая подёрнутую мелкими волнами воду канала, а за кормой бежали белые буруны. На верхней палубе прогуливались немногочисленные пассажиры. Мужчина в белой рубашке, обнимая женщину в коротком синем платье, что-то рассказывал ей, активно жестикулируя, показывая то на один берег, заросший пышной зеленью, то на другой, где раскинулся парк. И я представил, как было бы здорово нам с Мариной прокатиться на таком. И так засмотрелся, что не заметил, как ко мне присел мужчина в тёмно-сером плаще, раскрыл свежий, пахнущий типографской краской номер «Вечёрки» и тихо, но внятно спросил:
— Ну и что вы хотели мне сказать?
Я выставил незаметно перед ним коробочку из-под диафильма. Он тут же опустил её в карман плаща.
— И что там? Посмотрели?
— Чертежи ракетного двигателя первой ступени. РД-107.
— Ого, вы даже разбираетесь в этом?
Он чуть зашелестел газетой, повернув ко мне лицо.
— Я эти чертежи видел в энциклопедии космонавтики, — объяснил я. — Которая была выпущена к 20-летию запуска первого искусственного спутника Земли. Отцу на работе презентовали.
У майора вверх взлетела одна бровь.
— Серьёзно? Пересъёмка из энциклопедии? Он что идиот? Вы уверены?
— Конечно. У меня такая дома хранится. Могу вам привезти, показать.
— Ясно. Хорошо, мы вам дадим указания, как и кому это передать. Что-то ещё есть у вас?
Я на минуту задумался, могу ли я задать этот вопрос, но все же решился спросить:
— Хотел узнать, можно ли получить доступ к картотеке по военным преступникам?
Киселёв обернулся ко мне, нахмурился:
— У вас есть какие-то подозрения? Насчёт того объекта, с которым вы встречались?
— Нет, не относительно его. А другого человека. Совсем другого.
— Ясно. Тогда вам лучше обратиться к вашему немецкому куратору. У них имеется самая большая картотека по всем разыскиваемых нацистов и их пособников. Вы знаете, как к нему обратиться?
— Да, знаю. Позвонить по телефону…
— Вы должны позвонить ему с международного главпочтамта. Вы понимаете?
— На Варшавке?
— Да. Если ваши подозрения подтвердятся, то вы сообщите нам тоже. Всего хорошего.
Он посидел немного рядом со мной, полистал газету. Потом сложил её вдвое, сунул в карман плаща, куда положил коробочку, и прогулочным шагом ушёл по тропинке вниз. Заложив руки за спину и насвистывая какой-то весёлый мотивчик.
А я помчался обратно в школу. Но, как назло, пришлось долго ждать «трёшку», и уже видел, что опаздываю на урок. А я этого жутко не любил, поэтому до здания уже бежал. И влетел внутрь, сильно запыхавшись. Взлетел на второй этаж, как птица, но, когда подходил к кабинету, где ждал меня 10 «Б», замедлил шаг, чтобы успокоить сердце. Остановился, вытер пот с лица.
И тут услышал перебранку из класса.
— Ещё минута и я ухожу, — услышал я недовольный тенор Макара Дубинина. — С какой стати его ждать?
— Иди, — спокойно ему ответил Никита Троицкий, староста класса, и добавил с ядовитой насмешкой: — Тебя, Дубина, вообще никто не держит. Мы без тебя обойдёмся. Олег Николаевич редко опаздывает. Так что мы его будем ждать.
— Олег Николаевич, — издевательски протянул Макар. — Как вы все в него влюблены. А учитель он никудышный. Объяснить ничего по-человечески не может. Зато требует.
— Макар, ну что ты языком треплешь? — услышал я мелодичный, гортанный голос первой красавицы класса, Майки Зуевой. — Он прекрасный учитель. Я физику терпеть не могла, ничего в ней не понимала. А он так объяснил, что я одни пятёрки и четвёрки получаю.
— Он тебе пятёрки ставит за красивые глаза! — взвился Макар. — А, может, ты у него сосёшь?
И я вздрогнул, услышав звонкий звук пощёчины, словно ударили меня. Представить не мог, что школьники 70-х годов знают о таком.
И тут услышал голос Никиты:
— Ты что сказал, падла, сейчас? Ты как посмел такое сказать?
Звук драки, двое парней сцепились. Крики, визг девочек. Не медля, кинулся в класс. Никита висел над Макаром, лежащим на полу, и бил его по лицу с такой злобой, что я поразился. Пришлось стащить его с парня.
Оба драчуна встали, опустив глаза и поправляя свою форму.
— Извините, Олег Николаевич, — пробасил Никита.
Я даже не нашёлся, что сказать ему. Только бросил взгляд на Макара, который выглядел очень плачевно. На скуле и под глазом расплывались синяки, разбиты губы, из рассечённой брови текла багровая струйка, заливая левый глаз. Но выяснять из-за чего, или, скорее, из-за кого они подрались, смысла не было. Я и так это знал. Майка Зуева сидела, насупленная, сжав кулачки, красная от злости. Так что пришлось уделить внимание только Макару.
— Никита, иди на своё место. Макар, а ты дуй к медсестре в кабинет, пусть она посмотрит тебя. И скажи ей, чтобы она тебе справку дала об освобождении на следующий день.