Страница 84 из 93
Раз мне дали такой шанс выступить, я решил оторваться на всю катушку, что называется. Вместо того, чтобы бросать лозунги о том, как партия и правительство заботятся о развитии науки и техники, я начал рассказывать, с какими трудностями рождалась космическая отрасль в нашей стране. Вспомнил о том, как будущий маршал Тухачевский, когда был командующим Ленинградского военного округа, заинтересовался разработками ГДЛ, где работал Глуховский. Увидев испытания «огненного горшка», Тухачевский пришёл в такой восторг, что выбил помещение для ГДЛ, назначил Глуховского зарплату в пятьсот рублей, что по тем временам было огромной суммой. Также Тухачевский стал отцом-основателем механизированного воздушного десанта, проводил учения, заложил основы ВДВ, род войск, которому я отдал три года своей жизни, меня научили здесь навыкам выживания, которые много раз спасали мою жизнь, а потом я получил орден из рук генерального секретаря Л. И. Брежнева.
Потом Тухачевский решил объединить две группы — ленинградскую ГДЛ и московскую — ГИРД, где работал Сергей Павлович Королёв. И благодаря упорству маршала, который уже был назначен начальником вооружения, возникла первая в мире организация, разрабатывающая ракетное вооружение — Реактивный Научный институт — РНИИ. НАСА будет создано лишь в 1958-м году после того, как Советский Союз запустит первый в мире искусственный спутник Земли.
Я видел, как ребята оживились в зале, как они слушают мою пламенную речь с неподдельным интересом. А я увлекался все сильнее и сильнее. Перед моим мысленным взором будто с аэродрома Тюратам, который потом получит звучное название Байконур, уходили ввысь космические корабли с многокамерными ЖРД Глуховского.
Но я не мог не сказать о том, как после казни маршала Тухачевского, по доносу в партком завистливого инженера Костикова, который рвался в начальники РНИИ, начнутся аресты. Будут расстреляны начальник РНИИ, его заместитель Лангемак. Королёва отправят на Колыму, где он едва не умрёт от голода и холода, а Глуховского будут держать под следствием год, пытать. А потом они станут работать в шарашке Туполева и заниматься вовсе не разработкой ракетного вооружения. И мы отстанем на шесть лет.
Но затем Сергей Королёв вместе с нашими военными на полигоне Пенемюнде будет изучать ФАУ-2. Докажет нашим военным, что нужно продолжать разработку этой ракеты, которая имела очень плохие характеристики. И на основе этой разработки Королёв и Глуховский создадут космический корабль, который выведет на орбиту маленькую сферу, что повергнет весь мир в шок. И это станет началом космической эры.
Я говорил такие вещи, которые в советские времена даже упоминать было страшно. И заметил, как с крайних кресел первого ряда встали двое мужчин с военной выправкой, но в штатском, с ничем не примечательными лицами. Они неспешно друг за другом поднялись по ступенькам, и я понял, что меня сейчас арестуют. И такая злость, обида, досада хлынули в душу, объяли невероятной ненавистью к этому миру, где я не могу рассказать правду о людях, благодаря которым наша страна открыла всему человечеству дорогу к звёздам. И тут вспомнил, что в кармане пиджака остался пистолет, который я украл из сейфа Решетова. Вынул его, снял с предохранителя. Но эти мужики в штатском опередили меня. Грохот выстрелов, запах пороха. И что-то острое впилось мне в бок.
Я передёрнулся и… проснулся, увидев перед собой встревоженное лицо того мужика в синем халате, что сидел рядом.
Заметив, что я открыл глаза, он широко улыбнулся и тихо, но внятно проговорил:
— Уснул? И немудрено под всю эту белиберду.
— Плохо спал ночью, — попытался я оправдаться.
— Да понятно все. Скучно все это слушать, а ведь какими мы делами ворочаем! Но секретность, брат, ничего не попишешь. Вон Королева-то рассекретили, и вся слава ему досталась. А нашего главного конструктора как будто и нет вовсе.
Я хорошо знал о том, какую ненависть питали друг к другу Королев и Глуховский, это уничтожило лунную программу. После смерти Королёва она была закрыта, и вместо нее стали создавать наш «шаттл» — «Буран».
— Я знаю, тут мой отец работал конструктором в КБ.
— А, точно! — мужчина расплылся в радостной улыбке. — А я все думаю, почему лицо мне твоё знакомо. Ты ведь сын Николая Туманова? Ну прямо один в один, как он в молодости. Только без очков. Хороший мужик. Жаль ушёл.
— Болеет он.
— Да знаю. Меня, кстати, Беликов Сергей Владимирович зовут, будем знакомы.
Он протянул мне руку ладонью вверх, и я пожал её.
— Испытания-то нам покажут или нет? — я вытащил план, просмотрел все пункты, но ничего об этом не нашёл.
Беликов как-то странно сжал губы, бросил взгляд куда-то за мою спину и ответил:
— Вообще-то это не разрешено. Но может быть, удастся посмотреть, только издалека. Для сына Николая Туманова попробую устроить.
Когда все это нудное действо закончилось, Беликов подошёл к двум мужикам в темно-серых костюмов и с тёмно-красными галстуками. И что-то начал им настойчиво втирать. Один из них, выглядевший постарше, вначале качал отрицательно головой, но мой спутник не отступал, пытался видно переубедить, размахивал руками. Пару раз обернулся ко мне. И старший комитетчик наконец согласился.
Беликов вернулся ко мне и, вытирая пот со лба, объяснил мне:
— Уговорил. Посмотрите. Но только издалека.
Нам сказали вновь одеться, и мы вышли из здания актового зала, и мой спутник махнул рукой в сторону двух здоровенных торчащих труб.
А сам стенд с движком выглядел, как высоченный короб, выкрашенный в защитный зелёный цвет. И сбоку него нечто смахивающее на нависающую веранду, или большой балкон.
Беликов объяснил, что на пульт управления нас все равно не пустят. Посмотреть на испытания мы сможем только издалека. Но даже здесь нужно быть очень осторожными. Приказал заткнуть уши и приоткрыть рот, из-за чего по толпе с ребятами прокатилась волна смеха. Но мужчина бросил такой строгий взгляд, что все замолкли.
— Это вам не шуточки, ребята, — сказал он жёстко. — И это всё не просто так. Не сделаете так, как я говорю — можете оглохнуть на всю оставшуюся жизнь. Ясно?
— Ясно, — нестройным хором отозвались ребята.
Он начал рассказывать, как проходит подготовка к испытаниям. И зачем все это нужно.