Страница 83 из 93
Первым уроком у меня как раз оказалась астрономия в 10 «А». И Юрка Зимин светился радостью, как новогодняя ёлка, ёрзал на стуле, видно, не терпелось ему похвастаться своей победой. И я дал ему такую возможность.
— Ну что, — я остановился около парня. — Нарушим план занятий и дадим Юре Зимину рассказать, как проходила районная Олимпиада по физике, где он стал победителем.
Юрка вскочил так быстро, что едва не уронил стул. Выбежал к доске и стал с горящими от радости глазами рассказывать, как проходила Олимпиада, как он решал задачи. Схватив мел, написал на доске условие одной из них, которую он долго не мог осилить. И в конце концов сумел найти ответ. Один из всех!
А я смотрел на этого парня и думал, ведь у него вся жизнь впереди. Он юноша с горячим сердцем, с жадностью к знаниям. Только бы не убить у него этого желания стать учёным. Эх, если бы весь мой класс состоял бы только из таких ребят, каких бы мы дел могли натворить.
— Молодец, Юра, решение у тебя отличное. Но я бы немного не так сделал.
Я взял мел и написал несколько формул рядом. Бросил взгляд на Юрку и понял, что сморозил глупость. Радость в глазах парня угасла, опустились уголки рта.
— Вы такое элегантное решение нашли, — пробормотал он упавшим голосом. — Я стенку лбом долбил.
Меня с ног до головы объяло жарким стыдом, что я, 80-летний старик с огромным багажом знаний, из какой-то дурацкой зависти решил показать своё превосходство перед 16-летним пацаном.
— Юра, — протянул я, быстро смахнул тряпкой свои формулы. — Ты невероятно талантливый парень. И решил все правильно. Завидую тебе, — я похлопал его по плечу одобряюще и решил тут же заинтересовать его другой темой: — Ты лучше мне скажи, будешь в обсерваторию ходить, когда телескоп смонтируют?
— В обсерваторию? Нашу? — глаза парня распахнулись, на щеках выступил румянец.
— Да. Там, где раньше неработающая радиоантенна стояла, монтируют телескоп. Но тут только проблема. Смотреть на звёзды можно будет только безоблачной ночью. Но зато вы увидите настоящее живое небо. Я поставлю там фотоаппарат и будут делать снимки. Ну что? Интересно?
— Интересно! Здорово! Хотим! — я с радостью заметил интерес у нескольких парней и девушек.
— Так, что ещё я хотел сказать. После обеда ваш класс поедет со мной на завод «Энергострой», там будет встреча с конструкторами, технологами.
Я оглядел класс, но как-то радости и интереса к моим словам не заметил.
После обеда к школе подогнали красно-белый «Икарус», но не тот страшный сочленённый с гармошкой, и кругом, который издавал жуткий скрежет при повороте, а хороший туристический. И мы с двумя 10-ми классами загрузились туда, и отправились к заводу, где раньше работал мой отец. Где создавались лучшие в мире многокамерные ракетные двигатели первой ступени. И я мысленно вспоминал всё, что знал об этом, в предвкушении, что услышу от ведущих конструкторов завода о новейших разработках.
Автобус прокатился мимо аллеи, засаженной вязами и голубыми елями. Никаких памятных досок, никаких фотографий лучших конструкторов-ракетчиков. Все скучно и пусто. Но время придёт — люди узнают о тех, кто ковал славу нашей космической отрасли. И меня просто распирало от гордости, расползался жар от мысли, что я попаду на завод, где работал мой отец, и которым пока ещё руководит сам академик Глуховский, Валентин Петрович [
Глушко Валентин Петрович, главный конструктор НПО «Энергомаш», город в цикле романов назван в его честь — Глушковск. На самом деле, это город, а сейчас округ Химки — прим. автора
].
На проходной нас придирчиво изучали, сверяли фамилии из списка с паспортами. Двое лоботрясов забыли документы (думаю, что специально), их отправили назад, в автобус. Эти пацаны ушли с такими радостными физиономиями, что я отругал себя за то, что поленился заранее проверить, все ли взяли паспорта. Разумеется, теперь они пойдут куда-нибудь в парк развлекаться. Ведь в школе занятия отменили.
Но когда нас пустили на территорию завода, то повели вовсе не в цеха, не в отделы конструкторского бюро, а в актовый зал, огромный, увешанный пропагандистскими плакатами с цитатами Ленина, Брежнева, и почему-то Маяковского и Горького. Никаких портретов ведущих конструкторов, никаких схем двигателей, или космических кораблей. Обычный зал, ничем не примечательный, не отличающийся от какого-нибудь такого же в Доме культуры. Два десятка рядов кресел с откидными сиденьями, обитыми вытертой бархатной бордовой тканью, пол из выкрашенных коричневой краской досок. Сцена с вездесущим черным роялем. Пыльный и тяжёлый темно-красный занавес.
Ребят рассадили на первые ряды, а я присел рядом с худощавым немолодым мужчиной в синем халате, у которого за ухом заметил остро отточенный карандаш, а в верхнем кармашке — рейсфедер, словно конструктора только что вытащили из-за кульмана.
На сцену стали выходить работники завода, в хорошо отглаженных костюмах, или в синих халатах. Но говорили они почти все одно и то же — какую-то тошнотворную пропагандистскую шелуху, от которой быстро стало клонить в сон. Да и бессонная взбалмошная ночь давала о себе знать.
И тут я вздрогнул, когда распорядитель сказал:
— А теперь на сцену попросим Туманова Олега Николаевича, завуча школы номер 10, которая была построена по инициативе нашего завода.
Я совершенно не предполагал выступать здесь. И какое отношение я вообще имею к заводу? Только то, что мой отец работал здесь конструктором?
Но я вылез в проход и направился к сцене. Распорядитель уступил мне место у микрофона и объявил.
— Олег Николаевич — сын нашего ведущего конструктора Николая Ивановича Туманова, который был автором многочисленных уникальных изобретений. Имеющий десятки авторских свидетельств и патентов.