Страница 21 из 93
Глава 6
Предложение, от которого нельзя отказаться
Вокруг меня всё изменилось. Исчез стол, учёные, журналисты, телекамеры, прожектора. Я стоял рядом со стеклянным экраном, испещрённым формулами, в огромном зале со сводчатым потолком, и лишь блеклый призрачный свет из высоких арочных окон, украшенных витражами, разгонял здесь тьму.
И тут я обнаружил рядом существо в обтянутом серебристом комбинезоне, оно возникло будто из столба света. И я сразу понял, кто это.
— Это вы внесли ошибку в мои формулы? — спросил я, и мой голос гулко разнесло эхо, отразило от стен из грубого камня.
Существо обрело человеческие формы, обычный мужской костюм темно-серого цвета, но лица я разобрать не мог, мужчина или женщина. И голос, который отозвался на мой вопрос, звучал странно.
— Да. Человечество ещё не созрело для того, чтобы узнать о существовании мультивселенных.
— А когда оно созреет для этого?
— Лет через сто, не меньше. Вы слишком опередили время.
— Через сто лет! Через сто лет человечество так деградирует, что ему будет безразличны все эти исследования космоса, мультивселенные, квазары, пульсары.
— Скорее всего будет именно так, — с удивительным равнодушием отозвалось существо.
— Вы специально тормозите развитие науки? Ставите предел развития для человечества? Лишаете его возможности узнать о том, что есть другие вселенные? Зачем?
Существо вдруг издало смешок, лицо вылепилось вполне человеческим. Но ответа я не услышал.
— Не понимаю, — я бросил на стол фломастер. — Зачем вам, Комиссарам времени, делать это? Для чего?
— Мы ничего не делаем, Туманов, мы просто следим за тем, чтобы разумные расы не могли пересечься друг с другом. Ваше сознание, которое попало в эту реальность, создаёт постоянно волны, которые пробегают по другим реальностям и создают там помехи.
Я сложил руки на груди, рассматривая, как меняется личность моего странного собеседника.
— И почему тогда вы не вытащите моё сознание из этой реальности?
— К сожалению, оно слишком глубоко вросло в эту реальность. И ничего пока сделать мы не можем.
Не можем…не можем…
Голос стал звучать то слишком высоко, как будто картавил малыш, то опускался ниже, до баса. И вся обстановка, весь этот странный зал, начал расползаться в лохмотья.
Тьма разошлась, открыв глаза, я понял, что сижу в кресле, рядом стоит немолодая женщина в халате со шприцем в руке. И ощутил боль в плече. Оглядевшись, заметил и Линдена-Белла, он вглядывался в меня с таким вытянувшимся лицом и распахнутыми глазами, что мне стало неуютно.
— Извините, господин Туманов, я не думал… я не знал… что мой вопрос так повлияет на вас, — проговорил он срывающимся голосом.
— Я сознание потерял?
— Да, почему-то побледнели и упали в обморок.
— Это из-за духоты здесь. Не из-за вашего вопроса. Я в порядке.
Я встал с кресла, огляделся и кровь бросилась в голову, когда представил, что я хлопнулся в обморок, как барышня на балу, на глазах всех этих журналюг, и учёных, которые сидели за столом, повернувшись в нашу сторону.
— Давайте закончим на этом наше заседание, — предложил Линден-Белл.
— Я в полном порядке, — повторил я твёрдо. — Я постараюсь перепроверить свои расчёты, исправлю эту ошибку.
Направился к своему месту, отодвинув кресло, уселся, положив руки на столе, стараясь изо всех сил справиться со стыдом, который накатывался на меня волнами.
— Ну хорошо, тогда продолжим.
Линден-Белл тоже вернулся на своё место. Помолчав, предложил вновь продолжить обсуждение. И не обращался ко мне. Он задавал вопросы каждому из учёных, что сидели за столом. Когда все высказались и слово вновь вернулось к Линдену-Беллу, он предложил новую тему:
— Хотел бы сказать об этом очень интересном событии. Изучая карты реликтового излучения, было обнаружено, что часть Вселенной немного теплее, чем остальные. Выяснилось, что наша Галактика движется с огромной скоростью именно по направлению к этому месту.
— Да, это Великий аттрактор, — вырвалось у меня.
Мой микрофон не был включён, но Линден-Белл услышал мои слова. Быстро спросил, свёл брови вместе:
— Простите, господин Туманов, что вы сказали?
— Я сказал, что эта область неба является гравитационной аномалией и притягивает нашу Галактику. Ее можно назвать «аттрактор», то есть то, что притягивает.
Я точно помнил одно — именно группа учёных под руководством Линдена-Белла открыли свойства этой аномалии. Но у меня совершенно вылетело из головы, в каком году они это сделали. Но судя по удивлению, которое отразилось на лице председателя, он впервые услышал это название.
На мне скрестились десятки пар глаз, и я взмок так, словно оказался в парилке, кровь прилила к голове, лицо загорелось. И жутко захотелось спрятаться под стол, как делают нерадивые ученики, чтобы их не вызвали к доске. Но пути отступления уже не осталось.
Пришлось соврать:
— Наши учёные выдвинули гипотезу, что это сверхскопление галактик в созвездии Наугольника. Видимой массы там недостаточно. Расчёты показали, что скорее всего она заполнена темной материей, которая и создаёт область притяжения.
Разумеется, советские учёные к этой идее не имели никакого отношения. Но я рассчитывал на то, что присутствующие просто не знают, чем мы в Союзе занимаемся. И, кажется, это сработало.
— Господин Туманов, это открытие, о котором вы нам рассказали, просто невероятная вещь, — Линден-Белл выглядел поражённым, даже растерянным, голос дрожал и срывался. — Мне бы хотелось, чтобы вы описали эту гипотезу. Если вас не затруднит.
— Хорошо, я опишу то, что знаю, — как можно спокойней и уверенней сказал я, мучительно соображая, как выбраться из этого идиотского положения.
Но к счастью, разговор дальше перешёл на тёмную материю, о том, что это такое. Один из учёных, моложавый, но седой и растрёпанный, чем-то смахивающий на молодого Эйнштейна, активно жестикулируя, доказывал, что никакой тёмной материи не существует. Что это костыли астрофизики, которыми пытаются прикрыть непонимание того, как работают законы природы на громадных расстояниях от нашей Галактики.
После того, как Линден-Белл объявил заседание «круглого стола» закрытым, я вздохнул с облегчением, и уже собирался уйти, посидеть в одиночестве, как ко мне подошёл Линден-Белл и предложил поговорить.
Пришлось присесть обратно в кресло, учёный сел рядом.
— Господин Туманов, можно я буду называть вас Олег?
Когда я кивнул, он продолжил: