Страница 51 из 60
Матвеева прекрасно знала, что карманы в пиджаке Бориса почти всегда битком набиты всякой всячиной, которой Лямин пользовался на рабочем месте, – от записнушки до скобок для степлера. Флешка в этой куче мелькала достаточно часто, лишь протянуть руку и взять. Пропажа важных банковских файлов едва не стоила карьеры кредитному менеджеру. Он так и не заподозрил брошенную подружку, мало того, Кристина, боясь скандала, убедила Бориса в том, что накопитель мог быть обронен где-то в другом месте.
— Вполне допускаю, – вставила Людмила, улыбаясь во весь рот.
— Скажите откровенно, ведь вы не ограничились кражей флешки? – доверительным тоном спросила я. – Наверняка какие-то материалы с нее вы отправили в банк, начальству и коллегам Лямина?
— Вы мне льстите, – продолжала игру Матвеева, – но, признаться, мне было приятно узнать, что каким-то образом Борис попал в немилость к начальству и не получил ожидаемого повышения. И вряд ли когда получит.
О да! Шантажист умеет разрушать жизни, из него получается мститель экстра-класса. Само собой, Лямина мне ни капельки не жаль. Остолоп заслужил обрушившуюся на него кару. Но неужели Олег Землянский заслужил три удара ножом?
— Вы прокололись на двух вещах, – подводила я разговор к обсуждению убийства Землянского. – Во-первых, придумали больную маму, чтобы объяснить, почему запомнили день, когда Овчинникова обнаружила пропажу документов. Во-вторых, утаили, что Олег был вашим постоянным клиентом. Ненужная, бессмысленная ложь, которая зародила во мне подозрения.
Людмила, воздев брови, пожала плечами и развела руки в стороны, как бы говоря: «Ну что ж теперь!»
— Что вам сделал Олег? Зачем было его убивать?
— Он мертв?!
— Не делайте вид, будто этого не знаете. Почему вы пошли на убийство? Он к вам клеился, это неприятно, но такая девушка, как вы, запросто отошьет любого мужика. Или он увидел, как вы крадете вещи, и вздумал вас шантажировать? А что, мне нравится идея: шантажистка убила шантажиста.
Лицо Матвеевой на миг посуровело.
— Полегче с такими шуточками, Татьяна Александровна! Я никого не убивала. И повторяю, я не притрагивалась к тем вещам, хотя кражи были мне весьма выгодны. Скажу кое-что не под запись.. Вор и убийца Землянского – это два разных человека.
— Откуда вы знаете?
— Вору не хватит ни сил, ни смелости напасть на крупного мужчину.
— Вы ее знаете? – Я начала догадываться, чье имя сейчас услышу.
— Я заплатила ей, чтобы она таскала мелкие вещицы, включая ту жалкую флешку, пока я обеспечиваю себе алиби с клиентами. Эта малявка – та еще шкура, за копеечку мать родную продаст. Люди ее обожают, а она этим пользуется, берет деньги и подарки у всех и каждого. Хозяйка постоянно помогает ей крупными суммами, клиенты подбрасывают «на чай», девочки дарят бижутерию, Зинка-поломойка приносит ей из дома еду. Соплячка живет, как сыр в масле катается. А на поверку такая же дрянь, как и я, если не хуже!
Матвеева разгорячилась. Ее оскорбляло незаслуженное обожание, окружавшее маленького администратора ООО «Падма Бхана».
— Вы хотите сказать, Люда, что Машеньке могли заплатить за содействие в краже документов из сейфа Кристины? – глухим голосом произнесла я. Внутри меня словно что-то оборвалось, настолько неприятное открытие я сейчас сделала.
— Более чем уверена! А как еще похититель смог незамеченным проникнуть в директорский офис, взломать сейф и выйти с бумагами? На каком-то этапе он бы обязательно засветился.
Мы обе с минуту сидели молча, мне требовалось время переварить услышанное.
— И что вы мне сделаете? – с безразличием спросила Матвеева, нарушив молчание. – Допустим, пойдете к хозяйке, и, допустим, она вам безоговорочно поверит. Я просто сменю место работы. Неужели вы считаете, что для меня проблема устроиться массажисткой в новое место? Надо будет, я в другой город переселюсь.
— Я вам ничего не сделаю, но уйти с этой работы вам придется. Не удивлюсь, если скоро «Дом у реки» прекратит свое безоблачное существование.
Последние слова произвели на Людмилу сильное впечатление. Она три года жила мирно и тихо, но вот организация, губить которую она не намеревалась, оказалась на грани ликвидации. Переплетение интриг в центре просветления было сложнее, чем представлялось воображению Матвеевой. Она ничего подобного не желала.
— Я отсюда уйду, – твердо произнесла Людмила. От природы сообразительная, она быстро сложила два и два. Матвеева посмотрела мне прямо в глаза и тем же решительным тоном попросила: – Найдите убийцу, Таня. И не дайте этому месту закрыться, если сможете. Мне здесь очень нравилось..
* * *
Злость на Машеньку съедала меня поедом. Безобидная с виду «няшка» знала, как в душу влезть, и поначалу мне очень понравилась; во мне, как и в Зине, проснулся инстинкт старшей сестры. Между тем мелкая пакостница притворялась, лгала, предавала и продавала друзей. Хотелось напугать подлую девчонку так, чтобы она в ногах у меня прощение вымаливала.
Пока я перечисляла Матвеевой вехи из ее биографии шантажистки, Маша успела покинуть «Дом у реки», чтобы купить легкий перекус на завтрак. Администратор остановилась у тележки с хот-догами недалеко от центра просветления. Здесь-то я и поймала девушку. Крепко обхватила ее за узенькие плечи, заставив вздрогнуть, и силой потянула к ближайшей скамеечке под деревом.
— Мой отчет сейчас на столе у подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича, – не давая девчонке опомниться, говорила я на ходу. Каждое слово я старалась произнести с максимальной злостью, и у меня получалось. После открывшихся фактов это было нетрудно. – Через час бумаги передадут на рассмотрение прокурору области. За участие в преступной деятельности тебя ждет колония строгого режима. Областная прокуратура работает только по процессам со сроками от пяти лет, не меньше. Пять лет тебе стопроцентно гарантированы.
Пробужденная гневом фантазия выплескивала угрозу за угрозой, одну нелепее другой. Для глупой девчонки, не представлявшей, как работает система правосудия, звучало правдоподобно. Свежий, аппетитно пахнущий хот-дог вывалился из трясущихся рук предательницы и покатился по пыли, оставляя за собой горчично-луковый след. Ничего не соображающая Машка, разобрав только слова «пять лет строгого режима», плюхнулась на скамеечку и, клещом вцепившись мне в руку, разревелась.
— Помогите мне, умоляю! – завопила девчонка. – Я не хотела! Меня заставляли! Я не виновата ни в чем!