Лакомые кусочки

Двадцать два

Райли изо всех сил старалась не обращать внимания на остальных – и на свою семью, и на тех, кто суетился, измельчая в порошок зубы и развешивая для просушки растянутую кожу Элизы. Большую часть времени Райли сидела, опустив голову, отчего ее мир казался меньше, чем прежде. И ее мантра изменилась.

«Я заслуживаю этого. Я заслуживаю этого».

Несмотря на всё новые ужасы, которым подвергали их двойники, мысли Райли по-прежнему крутились вокруг старых. Например, она не могла перестать представлять отца, лежавшего лицом в грязи, и тех тварей среди теней, которые ждали момента, чтобы разорвать его на части. И хотя сама она этого не видела, ее жестокий разум прекрасно заполнял лакуны.

«Это я сделала. Это из-за меня».

Это она привезла пистолет. Орудие убийства своего отца. Конечно, на спусковой крючок нажала не она. И развязала его не она, и не она просила выступить против похитителей, но это не имело значения. Она привезла пистолет.

«Он был не для тебя».

Райли периодически чувствовала на себе его взгляд. Шестым чувством. Чувством жертвы. Она снова задумалась о том, что приехала в дом родителей сделать нечто настолько радикальное, настолько необратимое…

«То, что сделал он, тоже необратимо».

Она привезла пистолет для него, а теперь никогда не сможет воспользоваться и никогда не увидит, как выглядит ее дядя с «третьим глазом».

«Это, наверное, самая страшная трагедия из всех».

Та тварь, что походила на ее маму – на кошмарный вариант ее мамы, – вернулась взволнованная. Влетела в дверь, ударив ею о стену, и сбросила капюшон своего коричневого одеяния. Кривая маска Дженис распахнула рот, собираясь что-то сообщить:

– Еще охотники.

Та, Лин и Мэл подняли головы в разных концах хижины. В ожидании подробностей их лица мгновенно стали серьезными.

– Опасно близко, – добавила Ева.

– Где? – спросил Мэл, прищурив черные глаза.

– На севере. Может, ищут того. Возможно, его друзья.

– Сколько?

– Трое. Двое мужчин и ребенок.

– Ребенок? – С горящими от волнения глазами Лин выпрямился над столом, за которым сидел, сгорбившись.

– Оружие, я полагаю? – спросил Мэл, шевеля своими губами грызуна. Ева кивнула в ответ. Мэл тоже кивнул с пониманием: – Значит, будем убивать, а не брать в плен…

– Мужчин, – поправил Лин. – Ребенка схватим.

– Конечно, – ответил Мэл.

Лин чуть ли не чечетку отбивал от нетерпения, летая по хижине, хватая свою одежду, лук и колчан с того же стеллажа, откуда и Ева недавно их доставала. За ним следовал Мэл, хотя его движения были более размеренными, серьезными, расчетливыми. Та тоже подошел к ним, но прежде чем он успел дотянуться до лука на стене, Мэл повернулся и остановил его.

– Нет. Ты останешься и присмотришь за остальными, пока нас не будет.

Та выглядел уязвленным. Он переводил взгляд с Мэла на других своих сородичей, на клетки в углу хижины, откуда с нездоровым любопытством наблюдала Райли.

– Присматривать за ними? – спросил Та. – Присматривать ради чего? Они заперты. Никуда не денутся.

– Не спорь со мной, – ответил Мэл. – В любом случае кто-то должен оставаться с отцом. Это правило. И

всегда

было правилом.

– Но почему постоянно приходится

мне

? – парировал Та.

– Потому что ты всегда находишь способ все испортить, Та,

вот

почему, – вмешалась Ева.

Та надулся. На самом деле

явно

надулся. Райли показалось странным видеть такое выражение лица у взрослого мужчины, но она, конечно, напомнила себе, что под внешностью красавчика охотника скрывается такое же

существо

с крысиной мордой, как Мэл. Та отступил назад и наблюдал, как остальные выбегали из хижины в мантиях и с оружием. Когда дверь за ними захлопнулась, он скользнул взглядом в сторону клеток, встретившись с настороженными глазами Райли и остальных.

– На что вы уставились? – рявкнул он.

– Ни на что, – тихо прошептал Майлз, отвечая в основном самому себе. – Совершенно ни на что…

Брат Райли снова принялся тихонько хихикать. Веселье зародилось где-то в его горле и животе. Затем, как и раньше, Майлз потерял над собой контроль. И захрипел от смеха.

– Прекрати, – приказал Та. Человекоподобное существо развернулось в их сторону, прижав руки к бокам. Однако Майлз продолжал смеяться. Безумно. – Прекрати, я сказал.

– Майлз, – произнес Джереми. – Возьми себя в руки, парень.

Майлз не взял себя в руки. Вместо этого он разразился диким хохотом. Этот звук вернул Райли в среднюю школу, напомнив ей о шумных детях в кафетерии. Та, потеряв терпение и самообладание, направился к ним. Схватил по пути что-то, прислоненное к одному из многочисленных столов. И снова это оказалось копье. Копье Евы. Держа его у бедра обеими руками, Та поднес к Майлзу острие, которое подрагивало, наверное, всего в футе от прутьев клетки.

– Продолжай в том же духе, – сказал Та, – и я проткну тебя насквозь.

– Майлз, – произнесла мать. – Пожалуйста, прекрати.

Майлз так хохотал, что, задыхаясь, согнулся пополам. Затем, незаметно – настолько незаметно, что Райли пришлось присмотреться внимательнее, чтобы понять наверняка, – его смех превратился в тихие, прерывистые всхлипывания. При виде этого Та ослабил хватку. Его суровый лоб нахмурился, раздражение перешло в замешательство, а затем в отвращение.

– Жалкое зрелище, – произнес Та.

И тут внезапно оживился. Мысль. Идея. Он обвел взглядом клетки, на мгновение поймал взгляд Райли, отчего она напряглась. Взгляд существа метался туда-сюда, обдумывая что-то. Планируя.

– Знаю, – бормотал Та. – Знаю… знаю… – Он улыбнулся, словно сам был на грани того, чтобы засмеяться. – Да. Да. Я точно знаю…

Он метнулся прочь, небрежно отбросив копье Евы, которое ударилось об пол, покатилось и скрылось из виду. Та на секунду исчез в дальнем коридоре.

В его отсутствие Райли смотрела на брата, который продолжал пугающе рыдать.

– Давай, Майлз, – уговаривал Джереми. – Тебе нужно взять себя в руки, пока…

– Оставь его в покое.