Страница 92 из 145
– Что ты там ржешь? – рявкнул Та.
Плечи Майлза затряслись от необъяснимого веселья. Мэл, сверля его взглядом, подошел ближе. Существо облизывалось, с огромным интересом наблюдая и слушая Майлза, зияющая пасть слегка ухмылялась.
– Возможно, он что-то понял? – сказал Мэл.
Это лишь рассмешило Майлза еще сильнее. Так сильно, что смех захлебнулся в его груди, беззвучно сотрясая тело и превращаясь в хрипы. Предыдущие приступы горя оставили на его щеках кровавые полосы, отчего безумие приобретало еще более жуткий вид.
– Что с тобой не так, Майлз? – спросила мать. Она вскинула голову, словно поведение ребенка оскорбляло ее. – Прекрати!
– Что со мной не так? – Майлз, задыхаясь, пытался говорить сквозь приступ неудержимого веселья. –
Со мной?
Мэл сделал еще один шаг к ним, и его сморщенное лицо исказилось в неприятной гримасе.
– Успокойся, – велел он, устав от веселья. – Если не хочешь, чтобы мы заставили тебя замолчать.
Майлз не успокоился. Не до конца.
– А какое мне дело? – сказал он, все еще улыбаясь. – Вам больше нечего у меня забрать. Я уже мертв, так ведь? Так?
– Мы можем еще многое у тебя забрать, – предупредил Мэл. – С твоих глаз мы только начали. Может, потом отнимем язык.
– Давайте. – Майлз пожал плечами. – Мучайте меня сколько хотите. Мне все равно. Мне правда все равно.
Мэл наклонился ближе.
– Может, тогда начнем с мамочки, а? Заставим тебя это послушать. Как тебе?
К растущему неудовольствию Мэла, это предложение лишь подстегнуло истерику Майлза. Он сгорбился от смеха. Уткнулся покрасневшим лицом в руки, словно пытаясь задушить веселье. Смех стал слабее, но продолжал сотрясать Майлза.
– Вы выбрали неподходящую семью для таких угроз, – удалось процедить ему. – В этой
семье
даже смысл этого слова не знают, поверь мне…
– Возьми уже себя в руки, – сказал ему Джереми.
– Взять себя в руки? – Смех резко оборвался, Майлз выпрямился, выражение его лица посуровело. – Кажется, я впервые в жизни ясно соображаю. Думаю, мы это заслужили. Может, мы все это заслужили…
Тихо подбежав к ним, Та пнул дверцу клетки Майлза, затряс ее, надеясь, что слепой тоже затрясется. Майлз вздрогнул, но лишь слегка.
– Тихо, – приказал Та, обнажив свои человеческие зубы, гораздо менее выразительные, чем у его родича, – если только не хочешь, чтобы тебя насильно накормили твоей благоверной. Ты этого хочешь? Тебе это нравится? Ты голоден, слепой?
Перейдя от безумного смеха к неприкрытому страху, Майлз мгновенно замер, обеспокоенно повернувшись к Та, который стоял, пыхтя и сопя, совсем рядом.
– Вот и я так думаю.
Вместе с Мэлом – Лин равнодушно наблюдал на заднем плане – они вернулись к своим прежним занятиям и слонялись по хижине, пока Майлз снова погружался в тихое уныние.
– Я просто хочу умереть, – произнес он.
Еще некоторое время Эван смотрел на люк в полу и ни на что больше. И полагал, что ему стоит считать себя счастливчиком. Что бы ни случилось, что бы ни случилось
с ней
, не придется на это смотреть. Осознавать. Так было лучше? Или хуже? Он не знал. И пытался сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, но выбор был довольно ограниченным…
Он сосредоточился на Райли и вспомнил о привезенном ею пистолете, который теперь отняли похитители. Затем подумал о ее ненависти к дяде. Поразмышлял над комментариями этих существ по поводу обоих. Комментариями, подкрепленными их способностью вычерпывать воспоминания из памяти, словно грязь из пруда.
«Отцу нравятся молодые и бойкие. Всегда нравились. Ты тоже кое-что об этом знаешь, толстяк?»
Все было каким-то странным. Не только очевидные вещи. Не только то, что происходило сейчас, а… что-то гораздо большее. С их семьи сняли верхний слой, открыв нечто невысказанное, но все время существовавшее под носом у всех, даже у Эвана, словно хорошо известный секрет, о котором он, однако, не подозревал.
Теперь же Эван смотрел на них с опаской, переводя взгляд с одного на другого – с Майлза на Райли, с матери на дядю, – боясь, что они заметят его взгляд, боясь увидеть тот самый только что снятый слой, который посмотрит на него в ответ.
Еще никогда в жизни эти люди не казались ему настолько чужими.