Страница 9 из 145
Даже тут, на одной из, казалось бы, безобидных фотографий, Конни поразила разница в выражении лиц. Майлз, естественно, выглядел вполне довольным собой. В конце концов, это был его день. Эван, казалось, счастлив – по большей части – за своего брата, хотя, возможно, с неохотой позировал для снимка. Райли же не улыбалась. На самом деле именно поведение Райли, стоило его только заметить, бросало тень на все происходившее. Ей не доставляли удовольствия ни фотография, ни необходимость стоять рядом с братьями, а возможно, и вообще там находиться. Изначальная радость Конни от того, что она нашла фотографию Эвана в детстве, угасла при виде его сестры. На снимке той было, наверное, лет тринадцать или около того.
«Интересно, а какое бы фальшивое детство сочинила бы Дженис для тебя?»
Конни пробежалась взглядом по остальным фотографиям и быстро поняла, что снимок с выпускного Майлза был самым откровенным. На прочих были члены семьи, которых Конни никак не могла бы узнать, все фото были или постановочными, или снятыми в студии. Ни на одном снимке не было кого-нибудь, одетого не для деловой встречи. Чем дольше Конни рассматривала изображения, тем более правдоподобным становилось описание Эваном своей семьи.
Одна из фотографий снова привлекла ее внимание. Это был снимок двух мужчин. Немолодых, в рубашках и галстуках, с какой-то наградной доской, которую они держали между собой. Конни была уверена, что один из них – отец Эвана, Дейл, хотя они еще не встречались. Возможно, дело было в явном сходстве отца и сына. Однако другой мужчина…
«Я видела тебя раньше».
Конни словно грузовик сбил. Или окатило ведром ледяной воды. Она наклонилась ближе к фото – ее нос оказался всего в паре дюймов от стекла – и, прищурясь, вгляделась.
«Не может быть».
Она узнала его. Второго мужчину. Она уже видела его, и совсем недавно.
«Не может быть, черт побери».
Рядом с отцом Эвана стоял тот самый мужчина, которого она заметила на заправке не больше часа назад. Пухлый, заросший и с нервирующей улыбкой. Махавший ей. Появившийся из ниоткуда и исчезнувший в никуда. От вида его лица среди семейных фото у Конни по спине пробежал холодок.
Стоя в полосе света, падавшего из ванной, она вздрогнула от внезапного звука в коридоре – того же, что раньше заставил ее остановиться. За той же дверью. На этот раз ошибиться было невозможно. Конни посмотрела в сторону кухни на другом конце коридора. Мать Эвана, наверное, по-прежнему была снаружи с остальными и проверяла, все ли в порядке.
Звук, который только что услышала Конни, был голосом.
Но не просто голосом.
Выскользнув из света ванной в полумрак, Конни приблизилась к нужной двери. Ее дыхание участилось. Она зажала забинтованный палец в кулаке, встала перед закрытой дверью и прислушалась.
Следующий вздох застрял в горле, когда тот самый шум повторился – голос, всхлип, плач.
Чья-то безнадежная попытка закричать.
Холод, охвативший Конни возле фотографий, вернулся в десятикратном размере. На этот раз ее затрясло. Она посмотрела на дверную ручку, пол под ногами внезапно сделался неустойчивым, словно наклонился. На Конни нахлынуло ощущение ужасной неправильности. Она бездумно боролась с ней, пытаясь убедить себя, что не слышала того, что на самом деле явно слышала.
Затем шум повторился. Глухой, напряженный крик.
Конни посмотрела на кухню. Оттуда по-прежнему ни звука. Она одна.
Она обхватила дверную ручку и повернула. Створка свободно распахнулась. Бесшумно. Конни встретила темная лестница. Лестница, которая вела в подвал.
«Крысы. Мать Эвана сказала, что в подвале крысы».
Как бы это ни было смешно, она принялась гадать: не могли тот звук издать крысы? Писк попавшего в беду грызуна?
«Не будь дурой. Это не крыса».
Дженис могла вернуться в любую минуту. Конни секунду раздумывала: не отказаться ли от своей затеи? Выбежать на улицу к остальным и сказать, что услышала нечто странное. Нечто невозможное. И все же какое-то ужасное сомнение подсказывало ей, что они уже все знают…
«Потому что они знают. Они же сказали, что там внизу крысы».
Конни сделала шаг по лестнице. Затем другой. Простые деревянные доски скрипели под ногами. В ответ на это из темноты навстречу ей поднимались другие звуки. Ерзанье. Суета. Приглушенные стоны. Сердце Конни колотилось. Дыхание становилось все чаще и чаще. Пока девушка спускалась, шум сделался громче, активнее, в нем по очереди появлялись беспокойство, страх, ужас. Конни еще никого не видела, и никто не видел ее, и все же при ее приближении эти голоса уже звучали на грани мольбы, взывали к богу.
Она сошла с нижней ступеньки и почувствовала, как что-то коснулось ее лица. Холодная цепочка. Конни схватила ее. Потянула. Одинокая лампочка отбросила конус тусклого света под ноги, и Конни оказалась перед связанными людьми на холодном цементном полу. Большинство из них она узнала.
Это были точные копии самозванцев, которые находились наверху.
Пять
Эван не хотел оставлять Конни, опасаясь того, что может наговорить в его отсутствие мама. С другой стороны, напомнил он себе, даже в его обществе она едва ли сдерживала себя, так что его присутствие вряд ли что-то изменит. Хотя он все равно волновался. Не то чтобы Конни в этом нуждалась. Эван уже усвоил, что она могла постоять за себя в любой ситуации. Если его легко было довести, то Конни, казалось, могла сохранять ясность ума независимо от сложности положения. Это было одно из множества ее восхитительных качеств.
Эван закрыл за собой заднюю дверь. Воздух был прохладным, а небо, как и раньше, пасмурным – сплошная унылая серая пелена. Лес за домом расчистили достаточно, чтобы высвободить что-то вроде двора, но природа постоянно пыталась пробраться обратно своим диким разнотравьем, сорняками и деревцами, пробивавшимися сквозь твердую почву. В нескольких шагах от заднего крыльца стоял средних размеров сарай – коричневая, выгоревшая на солнце постройка с широкой распашной дверью. Та была открыта, но сарай стоял под углом, и это мешало разглядеть, что там внутри. Эван слышал внутри шум. Кто-то рылся. Но стоило приблизиться, звук прекратился. Наружу высунулся мужчина с блестящей лысой головой, которая ловила тусклый серый свет облаков, и, узнав Эвана, широко улыбнулся.
– Эван!