Лакомые кусочки

У Эвана возникла идея. Безумная и трогательно обнадеживающая идея.

– Конни, – прошептал он.

– Да?

– Дай мне эту дохлую мышь.

Конни лишь уставилась на нее.

– Пожалуйста, – сказал он.

Без лишних разговоров Конни осторожно подняла зверька за хвост. Из разорванного живота торчали внутренности. Она осторожно протянула мышь сквозь прутья клетки. Эван ухватился за хвост чуть выше пальцев Конни.

– Спасибо…

Он подполз ближе к дверце клетки. Просунул недоеденную мышь сквозь прутья, осторожно покачивая ею, словно наживкой на крючке. Соблазнительным лакомством.

– Пссс, – прошептал он.

Ребенок огляделся, слыша голос, но не понимая, откуда тот раздавался. А когда наконец увидел, его глаза, не мигая, уставились на человека. Выражение его лица напомнило Эвану кошку, заметившую птицу. Не отрывая взгляда от Эвана, от предмета в его пальцах, мальчик пригнулся и подобрался ближе. Юркнул под стол и замер. Там притаился, превратившись в тень, на которую падал лишь скудный лучик света.

– Иди, – прошептал Эван. – У меня кое-что есть для тебя. Хочешь? Ты голодный?

Мальчик наклонился вперед и громко шмыгнул носом.

– Для тебя, – сказал Эван. – Хочешь?

Мальчик выполз на четвереньках; его колени покрывала грязь и синяки из-за того, что он всю жизнь ползал, как зверь.

– Для меня? – спросил мальчик, к большому удивлению Эвана.

Наверное, он надеялся, что мальчик его поймет. Иначе в этом занятии не было смысла.

– Все тебе, – кивнул Эван. Затем убрал руку, втаскивая мышь сквозь прутья в клетку. – Но сначала ты должен кое-что для меня сделать. Можешь это сделать? Понимаешь меня?

Мальчик рассеянно огляделся, снова проверяя, нет ли за ним бдительных глаз. Параноик. Умный. Он снова сосредоточился на Эване и ответил:

– Понимаю.

Эван замялся. Его непродуманный план продвигался лучше, чем он ожидал. Эван чувствовал на себе взгляды остальных, гадая, куда, черт возьми, все это ведет.

– Как считаешь… – он сделал паузу, тщательно подбирая слова. – Как считаешь, ты сможешь нам помочь?

Мальчик с любопытством склонил голову. В полумраке Эван заметил, что белки его глаз на самом деле темно-желтые. Кошачьи.

– Помочь? – переспросил он.

Держа мышь рядом, Эван просунул другую руку сквозь прутья двери и постучал по замку.

– Мне нужен ключ. Можешь достать его мне? Ключ?

– Ключ, – повторил ребенок.

Если бы Эвану пришлось угадывать возраст ребенка только по его росту, он бы дал тому лет девять или десять. Речь явно не соответствовала этому возрасту, но, по крайней мере, мальчишка, похоже, понимал его. Эван снова постучал по замку.

– Верно. Ключ. Кажется… – Эван забыл имя существа. – Ева. Та, которую зовут Ева. Кажется, ключ у нее.

– Ева, – сказал мальчик, его голос стал тише: он узнал имя и насторожился.

– Как думаешь, сможешь достать его у нее? Ключ?

В груди Эвана яростно заколотилось. Он изо всех сил пытался сделать полный вдох, ожидая ответа мальчика.

– Ключ, – снова повторил мальчик. На мгновение – на мучительную секунду – Эван не был уверен, что тот действительно его понял.

– Да. Ключ от наших клеток. От этого замка, вот здесь…

Он снова постучал по замку, и в мгновение ока мальчишка оказался рядом, скользнул к прутьям клетки, сверкнул острыми зубами. Он схватил Эвана за запястье и сунул его в свою темную, влажную, оскаленную пасть. Эван сначала почувствовал скользкий язык мальчика вокруг своих пальцев, а затем резкий, хрустящий укус серых поломанных зубов.

– Черт!

Эван отпрянул. Дернул руку назад сквозь прутья клетки. Мальчишка, крепко державшийся за свою добычу, ударился о прутья. Но грыз, грыз. Кровь хлынула по его холодным мертвым губам, а зажатый палец Эвана пронзила жгучая, режущая боль. Мальчишка сжал зубы сильнее, словно собака веревку. Еще одним рывком Эван отнял руку, почувствовал, как плоть на пальце тоже отрывается – мясо отделяется от кости, – и упал на спину, прижимая руку к груди. Боль была жуткой. Эван боялся смотреть на свою руку. Он глядел на мальчика снаружи клетки, тот мягко улыбался, изо рта у него капала кровь. Мальчик жевал. Эван больше не мог сопротивляться. Он все-таки посмотрел на свой бедный палец, изуродованный и истекающий кровью.

– Боже мой, – сказала Конни. – Эван? Ты в порядке?

Мальчик шумно вздохнул. Эван поднял глаза, проследил за его взглядом, устремленным сквозь тени в комнате к темному коридору, куда ушли спать остальные. В мгновение ока мальчик сунул руку сквозь прутья клетки Эвана, схватил недоеденную мышь, жадно засунул ее в рот и бросился бежать. Перемахнул через оконную раму, выскользнул наружу и снова скрылся в лесу. Исчез.

Кто-то приближался. Шорох ног, топот босых ступней. В проеме узкого коридора появилась фигура. Темная. Загадочная. Молчаливая, неподвижная, наблюдавшая. Мерцание огня в камине отражалось в ее глазах бликами, похожими на булавочные уколы.

Внимательно изучив все вокруг, существо, не произнеся ни слова, вернулось в темноту.

– Эван, – повторила Конни. – Ты в порядке?

Он стиснул челюсти от боли.

– Не знаю, о чем я думал…

– Стоило попробовать, – сказала она. – Сейчас все стоит попробовать. Насколько плохо?

– Плохо.

Ему даже смотреть не нужно было. Он уже чувствовал, как его лицо похолодело из-за отхлынувшей крови. Эвану хотелось добавить что-нибудь еще, что-нибудь вроде «плохо, но я выживу». Но он уже не был в этом так уверен. Совсем не был. Как глупо, что его оптимизм так легко сокрушить. Это только доказывало его наивность, размышлял он. Остальные, наверное, правы. Райли и Джереми. Они все умрут здесь, один за другим, разными мучительными способами, которые сочтут нужными эти твари.

– Эй. Посмотри на меня.

Он сделал, как велела Конни. «Ого», – подумал он. Зрелище было гораздо приятнее, чем изуродованный кусок плоти, который когда-то был его пальцем. Конни улыбнулась в тусклом свете. Действительно улыбнулась. Не выдавливала жалкую попытку, а улыбнулась по-настоящему и искренне своими красивыми губами.

– С нами все будет хорошо, – прошептала она. – Так или иначе, с нами все будет хорошо.

Эван больше не знал, что и думать о подобных фантазиях. Ему казалось, что из этой ситуации буквально нет выхода. Конни должна была понимать. Она же умнее его. Не дурочка какая-нибудь. Совсем нет, Эван это уже усвоил. Ей известно что-то упущенное остальными? Эвана так и подмывало спросить:

«Как ты вообще можешь верить, Конни?»