Лакомые кусочки

Лин чуть ли не чечетку отбивал от нетерпения, летая по хижине, хватая свою одежду, лук и колчан с того же стеллажа, откуда и Ева недавно их доставала. За ним следовал Мэл, хотя его движения были более размеренными, серьезными, расчетливыми. Та тоже подошел к ним, но прежде чем он успел дотянуться до лука на стене, Мэл повернулся и остановил его.

– Нет. Ты останешься и присмотришь за остальными, пока нас не будет.

Та выглядел уязвленным. Он переводил взгляд с Мэла на других своих сородичей, на клетки в углу хижины, откуда с нездоровым любопытством наблюдала Райли.

– Присматривать за ними? – спросил Та. – Присматривать ради чего? Они заперты. Никуда не денутся.

– Не спорь со мной, – ответил Мэл. – В любом случае кто-то должен оставаться с отцом. Это правило. И

всегда

было правилом.

– Но почему постоянно приходится

мне

? – парировал Та.

– Потому что ты всегда находишь способ все испортить, Та,

вот

почему, – вмешалась Ева.

Та надулся. На самом деле

явно

надулся. Райли показалось странным видеть такое выражение лица у взрослого мужчины, но она, конечно, напомнила себе, что под внешностью красавчика охотника скрывается такое же

существо

с крысиной мордой, как Мэл. Та отступил назад и наблюдал, как остальные выбегали из хижины в мантиях и с оружием. Когда дверь за ними захлопнулась, он скользнул взглядом в сторону клеток, встретившись с настороженными глазами Райли и остальных.

– На что вы уставились? – рявкнул он.

– Ни на что, – тихо прошептал Майлз, отвечая в основном самому себе. – Совершенно ни на что…

Брат Райли снова принялся тихонько хихикать. Веселье зародилось где-то в его горле и животе. Затем, как и раньше, Майлз потерял над собой контроль. И захрипел от смеха.

– Прекрати, – приказал Та. Человекоподобное существо развернулось в их сторону, прижав руки к бокам. Однако Майлз продолжал смеяться. Безумно. – Прекрати, я сказал.

– Майлз, – произнес Джереми. – Возьми себя в руки, парень.

Майлз не взял себя в руки. Вместо этого он разразился диким хохотом. Этот звук вернул Райли в среднюю школу, напомнив ей о шумных детях в кафетерии. Та, потеряв терпение и самообладание, направился к ним. Схватил по пути что-то, прислоненное к одному из многочисленных столов. И снова это оказалось копье. Копье Евы. Держа его у бедра обеими руками, Та поднес к Майлзу острие, которое подрагивало, наверное, всего в футе от прутьев клетки.

– Продолжай в том же духе, – сказал Та, – и я проткну тебя насквозь.

– Майлз, – произнесла мать. – Пожалуйста, прекрати.

Майлз так хохотал, что, задыхаясь, согнулся пополам. Затем, незаметно – настолько незаметно, что Райли пришлось присмотреться внимательнее, чтобы понять наверняка, – его смех превратился в тихие, прерывистые всхлипывания. При виде этого Та ослабил хватку. Его суровый лоб нахмурился, раздражение перешло в замешательство, а затем в отвращение.

– Жалкое зрелище, – произнес Та.

И тут внезапно оживился. Мысль. Идея. Он обвел взглядом клетки, на мгновение поймал взгляд Райли, отчего она напряглась. Взгляд существа метался туда-сюда, обдумывая что-то. Планируя.

– Знаю, – бормотал Та. – Знаю… знаю… – Он улыбнулся, словно сам был на грани того, чтобы засмеяться. – Да. Да. Я точно знаю…

Он метнулся прочь, небрежно отбросив копье Евы, которое ударилось об пол, покатилось и скрылось из виду. Та на секунду исчез в дальнем коридоре.

В его отсутствие Райли смотрела на брата, который продолжал пугающе рыдать.

– Давай, Майлз, – уговаривал Джереми. – Тебе нужно взять себя в руки, пока…

– Оставь его в покое.

Слова вырвались у Райли прежде, чем она успела хотя бы подумать о том, чтобы не произносить их вслух. Вырвались против воли. Одна часть ее хотела защитить брата. Другая – просто заткнуть дядю навсегда. Райли оглянулась через плечо на мужчину, делившего с ней клетку, и почувствовала, как ее сердце замерло так жутко, что и представить невозможно. Неужели она впервые с тех пор, как приехала в летний дом родителей, смотрела ему в глаза? Райли не могла вспомнить, но, похоже, да. Двойник дяди не считался, хотя, кажется, его взгляд она тоже избегала.

Джереми тоже смотрел на нее с удивлением.

Райли тут же отвернулась, чувствуя, как краснеет от волнения, нервов и, возможно, легкой тошноты.

Та вернулся, сжимая что-то в пальцах. Что-то маленькое, тонкое, блестевшее в свете камина, мимо которого проходил двойник. Ключ Евы.

– Думают, что всегда могут бросать меня вот так… – бормотал Та под нос, снова оказавшись перед их клетками. – Думают, все провалю, да? Ага. Я покажу им, как выглядит полный провал…

Это было бы смешно, не стынь кровь у Райли в жилах при виде того, как двойник вставляет ключ в замок клетки Майлза и матери. Та без раздумий распахнул дверцу клетки, сунул руку внутрь, схватил Майлза за плечо и потащил наружу. Мать бросилась к ним, пытаясь воспользоваться шансом.

– Э-э-э! – крикнул Та. – Нет, не смей!

Он рванул вперед, прижал ладонь к лицу женщины, которая пыталась выбраться из клетки, и толкнул назад, заставив ее с жалким скулежом опрокинуться навзничь. Затем захлопнул дверцу. Вытащил ключ и сунул его в карман. Майлз тем временем поднялся на ноги и слепо покачивался на месте, не зная, куда бежать.

– Ну же, парень, – сказал Та, снова беря его за руку. – Сегодня твой счастливый день.

Он довольно небрежно повел Майлза по хижине, тот то и дело задевал твердые углы столов, спотыкался о собственные ноги и бесконечные сундуки, корзины и коробки, разбросанные по полу.

– Вот, пожалуйста, – сказал Та, распахивая дверь. Яркий солнечный свет упал на обоих и осветил, словно прожектор. Доппельгангер толкнул Майлза вперед и двумя руками выпихнул в дверной проем, Майлз, спотыкаясь и пошатываясь, перелетел через порог и исчез в лесу. – Беги! Беги! Спасай свою

жалкую жизнь

!

Теперь уже сам Та разразился безумным смехом. Он прислонился к дверному косяку и, продолжая смеяться, наблюдал за обреченным побегом Майлза. Когда же наконец это зрелище ему надоело – или, возможно, Майлз потерялся из виду, – Та вернулся в дом и закрыл дверь.

Двадцать три

Конни поняла, что на самом деле оно не

посмотрело