Страница 37 из 145
Когда все были закованы в кандалы, двойники приказали им подняться на ноги. Это выглядело грустно и неуклюже. Конни медленно села. После нескольких часов на бетоне она сжалась от боли. Со связанными за спиной руками встать было проблемой. Едва она села, у нее закружилась голова, подвал на миг залило светом. Затем Конни, скрестив ноги, встала на колени, потом на одну ногу и, наконец, полностью поднялась, покачиваясь от головокружения. Остальные стонали и кряхтели от усилий. Конни с облегчением увидела, что Эвану стало легче и он довольно быстро поднялся. Однако тут же резко покачнулся, словно готовая рухнуть башня. Но удержался на ногах. И снова, глядя на его страдания, Конни ощутила в животе яму, полную мучительной тоски.
– Давай шевелись! – Двойник Джереми схватил Дженис за предплечье и рывком поставил на ноги. Женщина поднялась с болезненным криком.
– Теперь идем, – сказал ее двойник. – Давай, дорогой. Веди!
Эван оглядел их группу, убеждаясь, что все уже встали. Его взгляд задержался на Конни. Она хотела как-то успокоить его, хватило бы простого изгиба губ, но она не могла даже этого. Сейчас не могла. Все силы уходили на то, чтобы стоять, дышать и сохранять самообладание.
– Давай! – повторил двойник Дженис. – Давай!
Эван двинулся к лестнице. Элиза шаркала ногами следом. Конни тоже. А за ней, гремя цепями, последовали остальные. Друг за другом они поднимались по лестнице, покоряя по одной ступеньке за раз. Переход с холодного бетонного пола подвала на деревянные доски принес легкое облегчение. Цепи задевали края ступенек. Сложно было не спотыкаться и не падать. По большей части это удавалось.
Конни добралась до верхней площадки. В доме было уже совсем темно, даже на кухне в конце коридора, куда раньше проникал скудный дневной свет. Конечно, ведь солнце зашло. Некоторое время назад опустилась ночь.
Замыкавший шествие Майлз тоже добрался до верха лестницы, задыхаясь, он пытался не отставать от шедшего впереди отца и старался не запутаться в цепях, проделывая весь путь совершенно вслепую.
«Как бы мне ни было страшно, – подумала Конни, – но, полагаю, могло быть и хуже».
И станет только хуже, с уверенностью добавила она про себя. В конце концов. Куда бы они ни направились, какая бы судьба их там ни ждала, она не будет к ним благосклонна.
«Всем нам надо кормить семью, дорогая…»
Слова двойника повторились в ее голове вместе с новой волной едкого страха.
«Не думай об этом. Сосредоточьтесь на настоящем. На здесь и сейчас».
– Сюда, сюда, – подгонял двойник Дженис.
Эван впереди прошаркал на кухню, за ним Элиза, затем Конни, они направлялись через кухню к черному ходу, к внешнему миру. Двойник Дженис открыл им дверь.
– У некоторых из вас может возникнуть желание позвать на помощь, но я бы не советовала этого делать, – предупредила она. – Во-первых, помощь не придет. Вас на много миль никто не услышит. А во-вторых, если вы так сделаете, я отрежу вам языки.
Они вереницей вышли из дома, спустились по ступенькам крыльца в грязь и сорняки. Ночь полнилась жужжанием насекомых, а спокойный, прохладный ветерок касался их вспотевших лиц. Темное небо над головами было почти чистым и усыпанным звездами. Недавняя буря, казалось, прошла. Конни поморщилась, наступив на колючку. Только теперь она поняла, зачем у них забрали носки и обувь.
«Чтобы отбить у нас желание сбежать».
Двойники приказали им остановиться. А сами взяли что-то у заднего крыльца летнего дома родителей Эвана. Внезапно вспыхнул свет. Двойники Дженис и Дейла несли простые фонари со свечами – черные корпусы были старыми и ржавыми, а стекла заляпанными и грязными. «Не просто старые, – подумала Конни, – а из ушедшей эпохи.
Старинные
». Наверное, эти фонари принадлежали самим двойникам.
– Ладно, – произнес двойник Дейла, выходя вперед с фонарем, отбрасывавшим скромное мерцание на землю у их ног. – Вы будете держаться поближе, если понимаете, что вам на пользу.
Они пошли, спотыкаясь о дикие травы, о сорняки, о свои цепи. По пятам за ними следовал двойник Дженис со своим фонарем. А двойник Джереми двигался рядом с их вереницей, следя за каждым, пока они углублялись в лес, гремя, стеная и не имея ни малейшего понятия, куда направляются.
Чем глубже они заходили в лес, тем темнее становилось, пока наконец смутный свет фонарей не сделался почти единственным, что могла разглядеть Конни. Она сосредоточилась на шедшем впереди Эване. Его голова была опущена, босые ноги мерно шаркали. Если бы она могла занять место Элизы, то сделала бы это, хотя бы для того, чтобы быть ближе к Эвану.
Шесть месяцев отношений были достаточным сроком, чтобы понять, что в стрессовых ситуациях Эван не всегда сохраняет холодную голову. Нередко можно было увидеть его подавленным, когда жизнь наваливала проблем, как это обычно и бывает. Конни верила, что в этом смысле подходила ему. Было приятно помогать Эвану совсем простыми поступками – уверенная фраза или поцелуй в щеку могли придать Эвану уверенности. Конни понимала, что он, наверное, и сейчас сомневался в себе. Как и остальные. Положение у них было мрачное.
«Но у меня все еще есть глаза. У меня все еще есть разум».
Будущее выглядело неопределенным. Однако сколько места было для сомнений, столько же оставалось и для надежды.
Эван оглянулся через плечо, чтобы увидеть ее. Чуть споткнулся, и в этот момент двойник его матери рявкнул сзади:
– Глаза вперед!
За тяжелыми шагами, звоном цепей и прерывистым дыханием Конни различала тихое хныканье настоящей Дженис. Этот изнурительный поход через лес давался сложнее всего именно им – Дженис, Дейлу и Джереми, которые были старше и, возможно, не привыкли к таким прогулкам. Ходить босиком по лесу совсем не то же, что по полям для гольфа, которые, вероятно, были им привычнее.
– Я не знаю, сколько еще смогу так идти! – закричала Дженис. – Сколько еще мы должны тут находиться?
От ее слов плечи Конни напряглись. Если Дженис верила, что добьется хоть какого-то сочувствия от своих похитителей, то была не в своем уме.
– Сколько – решать тебе, – ответил ее двойник. – Если будешь волочить ноги, это может занять всю ночь. Если продолжишь жаловаться, это может закончиться гораздо быстрее.
– Мои ноги больше этого не выдержат. – Дженис явно не смутила угроза. – Я… я не знаю, смогу ли продолжать…
Каждое слово, вылетавшее из ее уст, наполняло Конни все большим и большим беспокойством, пока она не затаила дыхание, а ее внутренности не сжались в тугой узел.