Страница 141 из 145
«Вот ради чего ты приехала».
Не совсем по плану, конечно. Никто никогда не учитывает возможность быть схваченным двойниками. Половина ее семьи погибла. Райли по-прежнему не слишком переживала по этому поводу, что немного сбивало с толку. Наверное, и для горя она тоже была слишком измучена.
«Но это тебя меняет…»
Слова Конни вспыхивали и гасли у нее в голове, словно лунный свет в кронах, пока Райли уверенно шла вперед, не останавливаясь, не замедляя шага.
Наконец она заметила что-то вдали. Просвет в деревьях. Движение.
Райли притормозила, дойдя до границы между лесом и участком с летним домом родителей – между стихией и цивилизацией. Движение, которое она заметила, создавали другие дети. Раздетые. Они сгрудились на границе, на опушке леса. Райли приближалась к ним, голова Евы подпрыгивала возле ее талии.
Дети наблюдали за чем-то на залитом лунным светом заднем дворе. Когда Райли подошла, они обернулись. Некоторые испуганно зашипели, скаля зубы и тараща глаза. Не говоря ни слова, Райли швырнула голову Евы в грязь перед ними. Голова покатилась по земле, язык вывалился между кривыми зубами. Дети отпрянули. Затем, осознав, что это такое и что оно означало, с недоумением посмотрели на Райли. Новый вид страха. Она осторожно прошла мимо и шагнула из-за деревьев на заросший травой задний двор.
Впереди на земле боролись двое. Райли шла к ним, все еще тяжело дыша после бега, и острые травинки застревали между пальцами ее ног. Она взяла пистолет в обе руки. Запнулась обо что-то. Об отброшенный в сторону лук. Райли прицелилась в тела, одно из которых пыталось задушить другое. Вполне успешно. Она подняла пистолет повыше, нажала на спусковой крючок, и каждая из фигур подпрыгнула в том же направлении, куда улетела пуля. Райли снова направила пистолет на них.
– Встаньте. Оба.
После короткого колебания они вскочили на ноги – один оказался гораздо быстрее другого. Проворный немедленно вскинул руки, сдаваясь.
– Райли, это я! – произнес он. – Это я!
Второй поднялся, прижимая ладонь к горлу и чувствуя, как там проступают свежие синяки, и с отвращением посмотрел на мужчину рядом с собой. Затем покачал головой.
– Нет, – сказал он хриплым, скрипучим, как у монстра, голосом. Может, это из-за того, что его пытались задушить? – Это не я, Райли.
Она молчала. И продолжала направлять пистолет на них, слегка поворачивая его из стороны в сторону, словно не могла выбрать, хотя на самом деле хотела нажать на спусковой крючок дважды для каждого.
Тот, что был побыстрее и погромче, просто рассыпался перед ней, сотрясаясь от рыданий, его лицо исказила гримаса боли, а из глаз полились крупные, блестящие слезы.
– Пожалуйста, – умолял он. – Это же я! Ты же меня знаешь!
Второй, по-прежнему держась за горло, непреклонно покачал головой:
– Не слушай, Райли.
– Прости меня! – выпалил первый. Лунный свет шелковыми нитями отражался в дорожках от слез на его лице. – Райли, прости меня за все! За все… за все… – Он подавился рыданиями. – …за все, что я сделал, про… прости! Пожалуйста! Не убивай меня!
Райли поверила, что нашла ответ. Дети в лесу шевелились, перешептывались и нервно ерзали. Они знали правду не хуже, чем она. Беспокоились. Предвкушали. Жаждали освобождения.
– Пожалуйста, Райли! – дрожа, выл рыдавший. – Ты же знаешь, что это я…
Райли дернула рукой и нажала на спусковой крючок, прострелив хныкавшему существу коленную чашечку и заставив его с криком боли рухнуть на землю. И как выстрел становится сигналом появления пули, так и крик раненого стал сигналом для потока волков за спиной Райли. Они выскакивали на четвереньках из-за деревьев, с жадным видом огибали ее и стремительно набрасывались на своего монстра из кошмаров. Лин издал душераздирающий, мучительный вопль. Джереми отшатнулся, когда дети набросились на его двойника, а их крошечные ручки тянули, рвали и тащили, рвали и отбрасывали его внутренности, словно папиросную бумагу из подарочного пакета.
Райли тут же направила пистолет на дядю. Сделала четыре шага в его сторону. Джереми не сразу это заметил, застыв на месте и зациклившись на жутком видении собственной гибели. Дети, поглощенные своей местью, не обращали на них внимания.
Заметив, наконец, стоявшую совсем рядом Райли и пистолет, дрожавший между ними, он тут же поднял руки. Шок и ужас в его выпученных глазах было так радостно видеть, что сложно было сопротивляться этому чувству.
– Райли, – произнес Джереми.
– Дядя Джереми, – ответила Райли.
Его пухлые губы беззвучно дрогнули. Глаза отчаянно старались не смотреть на разорванные останки рядом.
– Мне жаль, – сказал он, изо всех сил стараясь изобразить то, что так хорошо удавалось его двойнику всего минуту назад.
– Но тебе ведь не жаль.
«Это было проще всего сказать», – подумала она. Самая очевидная ложь. Они никогда не сожалели. По-настоящему. Она не думала, что ее родители или дядя хоть раз в жизни сожалели о чем-то. Это было у них в крови. Она надеялась однажды обнаружить, что не унаследовала это качество. Если, конечно, ее собственные чувства хоть когда-нибудь вернутся к ней.
Райли не могла унять дрожь в руках, хотя обеими держала пистолет, тяжесть решения была слишком велика, чтобы выдерживать ее дольше пяти секунд.
«Он этого заслуживает».
Несмотря на то, что она уже столько раз повторяла это, Райли вдруг не смогла решить, верит в это или нет.