Страница 126 из 145
Двадцать девять
Огромные глаза Отца распахнулись, мигательные перепонки опустились, открыв туманные белые сферы, пронизанные размытыми красными молниями. Конни на миг замерла. Они оба замерли. Ноздри отца втягивали воздух, чувствовали ее вкус, ощущали ее присутствие рядом по одному только запаху, она это понимала. Его губы дернулись от осознания.
Сейчас или никогда.
Не в силах решить, куда лучше ударить ножом, Конни воткнула его в первое попавшееся место. Лезвие пронзило глазное яблоко Отца легко, будто кусок лаймового пирога. Глаз мгновенно лопнул, Конни воткнула оружие настолько глубоко, что вся ее ладонь и запястье вошли во влажную глазницу, забрызгав ее саму. Отец взвизгнул. Он прижимался к стене пещеры – к огромному вмурованному в нее трупу – и не имел возможности отпрянуть, поэтому просто откинулся назад и привалился к камню. Конни выдернула нож, занесла его над головой, оставляя в воздухе липкую струйку жизненных жидкостей, и ударила в лоб отца. Нож пробил толстые складки плоти, воткнулся в твердый череп и пронзил его насквозь. Вошел в мягкую плоть под костью по самую рукоять. Отец снова беспомощно отшатнулся и тут же отбросил Конни быстрым ударом в живот. Она упала, и нож вылетел из ее мокрой руки. Конни тяжело приземлилась на спину и заскользила по земле. Перевернулась на живот, пытаясь встать на ноги, но ее почерневшую руку снова свело судорогой от невыносимой боли. Конни охнула и едва не рухнула лицом вниз. Ее рука сломалась со звуком, который приводил в ужас. Из груди Конни вырвался тихий, звериный крик. Пальцы непроизвольно разжались, и сложное переплетение сухожилий и костей задвигалось само собой.
«Что за херня?»
Скуля и извиваясь у стены пещеры, Отец схватился тонкой рукой за нож, застрявший у него во лбу, и попытался вытащить. Конни прижала к себе руку, молясь, чтобы боль ушла, а кости перестали так странно двигаться. Она попыталась встать, скользя босыми ногами по земле, и сумела лишь подняться на колени.
Отец оставил попытки вытащить нож из черепа и бросился на Конни, подтягивая себя вперед с невероятной скоростью – всю работу делали костлявые руки. Не было времени среагировать. Встать. Откатиться. Отец, опустив голову, врезался в нее. Точно бык. Навалился сверху, но Конни удалось развернуться под ним. Его горячее, кисло-гнилое дыхание ударило прямо в ее открытый рот, и она едва не задохнулась. Вес Отца был сокрушительным. Конни изо всех сил пыталась дышать. Над ней навис пробитый глаз, медленно капая ей на щеку. Из влажной, зияющей пещеры рта со смертоносной грацией показался ряд острых, словно спицы, зубов. Замер над ней, угрожая вонзиться в грудь, стоит лишь Отцу обрушиться на нее всем своим весом.
Рукоять торчавшего из его черепа ножа снова оказалась совсем рядом.
Конни схватилась за нее как раз в тот момент, когда Отец запрокинул голову, готовясь обрушить на жертву свою голодную пасть. Конни дернула нож, будто рычаг, двигая его в трещине, которую пробила в голове Отца. Снова дернула, чувствуя, как лезвие с металлическим скрежетом высвобождается. Подтянула ближе к себе, нож торчал из ее кулака, когда…
Отец надавил. Его зубы падающими сосульками вонзились в тело Конни. Пронзили ее грудь как минимум на дюйм, прежде чем нож попал Отцу в теплое, влажное небо. Конни вздрогнула – один из зубов легко вошел в ее бицепс. Горячая кровь заструилась по руке. Под собственной тяжестью Отца нож вонзался все глубже, пока широкая рукоять не уперлась в мягкое небо.
Что бы ни находилось за этой преградой из плоти, нож смог туда добраться. Ударил точно в цель. Отец испустил громкий, раскатистый вздох, подняв вокруг себя облако грязи, которое обдало Конни. Огромное тело обмякло. Конни трясло, она продолжала крепко сжимать нож. Ей потребовались все силы, чтобы удерживать его и не давать зубам вонзаться глубже, пока жизнь покидала Отца, грозя утащить за собой и ее.
«Ох, черт, давай, давай…»
Его челюсти проникли еще глубже, а Конни отчаянно старалась остановить их. Сдвинуть его. Стиснув зубы, с чудовищным хрипом из самой глубины горла, она перекинула Отца на бок, одновременно перекатившись и выдернув ноги из-под его распухшего тела, и дала ему с неприятным шлепком упасть рядом. Острые зубы выскользнули из ее плоти. А тело самой Конни размякло, растратив все силы. Тяжело дыша, она неподвижно лежала на боку, лицом к Отцу, словно они были парочкой влюбленных, которые проснулись в одной постели. Ее черная рука продолжала шевелиться. Конни прижала ее к груди. Предплечье болело там, где его пронзил зуб Отца, в подмышку стекала струйка крови.
«Ладно, что теперь?» – подумала Конни, глядя в безжизненное, уродливое лицо твари, и произнесла вслух:
– А теперь вставай.
Конни поднялась. Медленно, но ей это все-таки удалось. Она поднялась, поскольку знала, что это еще не конец. И близко. Сначала она встала на колени. Осторожно засунула руку в рот Отца и выдернула нож. Затем поднялась на ноги и едва не упала, когда ее накрыла волна легкой тошноты. Конни устояла, согнувшись пополам и опираясь одной рукой о колено. Секунду она изучала свою почерневшую ладонь, наблюдала, как под кожей перестраиваются вены и хрящи.
«Я в заднице».
– Нужно найти выход отсюда.
Она проковыляла обратно в центр пещеры, под отверстие в потолке. Вгляделась в мягкий лунный свет. Прикинула, что от земли до потолка футов двенадцать. Груды хлама и краденых вещей вокруг были настоящей золотой жилой для поиска строительных материалов. Вопрос оставался лишь в том, хватит ли у нее сил что-то построить? Хватит ли сил забраться наверх? Хватит ли сил протащить себя сквозь эту дыру на свободу?
«Я в заднице».
– С чего же начать?
Засунув нож в задний карман, Конни подошла к ближайшей куче и принялась разгребать ее, бросая через плечо один предмет за другим. Если бы ей действительно захотелось, размышляла она, то можно было бы просто сложить новую гору. Легко. Однако на это не было времени. Ей нужно было начать с чего-то большого. С чего-то, что можно складывать друг на друга.