Страница 25 из 99
Сразу в Москву улететь не вышло. Во-первых, найти пару «рукастых» строителей, так вот сразу у Воронова не получилось — люди были на вес золота и никто из «начальства» делиться с заезжим москвичом желанием не горел, у всех были планы и сроки. В итоге, пришлось подполковнику, своим волевым решением, снимать пару строителей с одного из объектов МГБ. Во-вторых, достаточно много времени ушло на обучение, а точнее, на преодоление страха у рабочих перед, как они выражались, «бесовщиной», потому как мужики оказались деревенскими и в возрасте. А, в-третьих, после того как рабочие мало-мальски освоились и начали делать кладку… я их чуть не прибил — первый же десяток блоков были положены сикось-накось, что такое уровень и отвес, такое впечатление, они вообще не знают и делают всё «на глазок» — как привыкли. Тут уже и Воронов не выдержал — ох, как же он орал на этих горе строителей, а потом сорвался и рванул на тот самый объект, с которого их снял. Вернулся уже за полночь, уставший, голодный и аж бледный от ярости.
— Руслан, ты представляешь, они же и там так точно работают — всё кривое и косое, а прораб только руками разводит! А раствор⁉ Я эту их кладку руками ломал! Начальник строительства жалуется, дескать цемента не хватает, а сроки поджимают, вот, мол, и выкручиваемся как можем. Проверил накладные — все стройматериалы поступают им вовремя и в полном объёме. Завтра с утра поеду в проектный Институт, выяснять как так они проект просчитывали, как смету составляли⁈
— Ты бы, Николаичь, лучше на цемзавод съездил, да проверил, какую марку цемента они на стройку отгружают и какая по проекту положена, да по смете, а потом бы посетил дом и дачу того самого прораба и начальника строительства. — чуть усмехнувшись сказал я.
— Да что ты… — начал было подполковник, но как-то очень быстро сдулся. — Думаешь воруют?
— Ну почему же сразу «воруют»? Я бы сказал борются за выполнение плана и взятых на себя повышенных социалистических обязательств. Это я на счёт цемзавода, если ты не понял. Ведь любому дураку ясно, что сверхплановая продукция из воздуха взяться не может — нужны «лишние» сырьё, дополнительное время на его обработку, сверхплановая энергия, ладно, с этим, наверное, проблем нет. Но ведь производительность завода рассчитывается из его реальных возможностей, если по техпроцессу положено на цикл, предположим, восемь часов на определённый объём итоговой продукции определённого качества, то только так и никак иначе. А тут тебе рапортуют, что перевыполнили план на двадцать, а то и тридцать процентов. Вопрос — откуда сырьё на эту сверхплановую продукцию, а самое главное — откуда «дополнительное» время, на её производство. Ответ простой — или качество ни в… ни в Красную армию, либо приписки. За такое дело надо к стенке ставить, ну, или, если сильно добренькие, тогда срок давать, а у вас что? Правильно! Премии, почёт и уважение! Так чего ты тогда хочешь? А вот на счёт прораба и начальника строительства… тут не знаю, может и воруют.
— А ты откуда всё это знаешь? — Воронов с недоверием смотрел на меня.
— Так я по основной специальности, ну, той, что в Содружестве получил, инженер-технолог, да и в своём Мире учился на истфаке Университета и прекрасно знаю, к чему такое вот перевыполнение плана во времена СССР приводило. И как целые города рушились, и как магазины были забиты откровенным браком. Кстати, в Содружестве, тоже, можно сказать, плановая экономика, хотя и капитализм чистой воды, так вот, там таких вот «перевыполняльщиков», на рудники ссылают, или такие штрафы навешивают, что ещё и их дети должны остаются. Вот, как-то так. Нет, на процент-два план перевыполнить можно, за счёт, так сказать, оптимизации производства, но никак не на четверть или треть.
— А как же в войну, на заводах и по два плана давали? — попытался поставить меня на место Воронов.
— Ты, подполковник, не путай мягкое с тёплым. В Войну у вас люди по шестнадцать часов, а то и более, за станком стояли, в цехах спали и так по всей технологической цепочке. А сейчас не Война и… люди немного расслабились, а вот аппетиты, у начальства, остались прежние. Ещё раз повторяю, проверь накладные на цемзаводе, сколько песка получили, сколько извести, сколько и каких оксидов. И каков итоговый выход цемента. Я думаю, что будешь приятно удивлён. И не забывай, что для разного цемента — разный состав и разное время производства, которое можно сократить только за счёт снижения качества, то есть, вместо цемента М400, получится что-то вроде цемента М300, а по бумагам как раз первый и будет. Хотя… в моё время о качестве продукции «при Сталине» такие слухи ходили, что наши строители краснели.
— Неужели у нас всё так плохо?
— Наоборот, это у нас было всё так плохо. Приведу тебе один пример. Мои родители строили дачу и где-то смогли найти бэушный кирпич, что-то там сносили, а кирпич продавали населению. Так вот, постройка была где-то как раз этого времени и бэушный кирпич стоил дороже нового. А у нас проблем ни с цементом, ни с кирпичом не было, в любых объёмах, только плати, пожалуйста. Так что, качество, по крайней мере, кирпича этого времени, как говорится, вне подозрений. Хотя… царский… был ещё дороже, да и качеством выше, чем даже «сталинский».
В общем, проговорили мы с Вороновым почти до самого утра и никуда он, само-собой с проверками не поехал, не его это дело, но, то, что определённую зарубочку он себе сделал, я ни на миг не усомнился. Но, что самое неприятное было в нашем разговоре, так это то, что я так и не заметил, когда он перестал меня спрашивать, а начал опрашивать, пока, конечно, не допрашивать, но близко к тому. Видать, что и подполковник, в какой-то момент понял, что слегка перегнул палку и извинившись, сказал.
— Извини, Руслан, как ты говоришь — профессиональная деформация.
— Вы бы так лучше своего арварца допрашивали. — недовольно заявил я.
— Эх, знал бы ты как его допрашивали. — весело ответил Воронов. — Боюсь, что и тебе с этими нашими специалистами встретиться доведётся. — я непроизвольно напрягся, что не укрылось от подполковника. — Нет-нет, никаких допросов «третьей степени», всё чинно, вежливо, благородно, но… некоторым нашим специалистам просто невозможно солгать, они чувствуют ложь.
— Николаич, солгать можно любому, главное — знать как. А вот правильно спрашивать, задавать правильные вопросы… Не помню, где, но слышал, что чтобы задать правильный вопрос, надо, как минимум, знать, о чём спрашиваешь.
— Поэтому ты и хочешь пообщаться с этим инопланетянином?