Страница 77 из 79
— Да, дорогая, представь себе. На рынке рыцарей плаща и кинжала вырос конкурент первого уровня! Высшей, черт бы ее побрал, лиги!
— Так, может…
— Не может!
Арсений Дмитриевич выдержал театральную паузу и добавил:
— На товарищей… из Берлина! На министерство госбезопасности ГДР! Это ж надо было до такого додуматься!
— Ты все шутишь! — разозлилась она. — Что за чушь?
— Если бы! Маркус Вольф переиграл сам себя. Наши «немецкие друзья» решили вести собственную игру за нашей спиной. Выкачивали через Ледниковых секретную информацию о деятельности посольства в Бонне, а когда запахло жареным — сами же их и сдали!
— Сами⁈ — усмехнулась Мирослава Семеновна. — А может, их просто подставили, ты не думал?
— Вряд ли. Говорят, оба уже написали чистосердечное.
— Ну знаешь, в этих застенках и святой от страха признается, что кошелек украл…
— Мира, не смеши меня. Времена давно не те…
— Те не те, — философски заметила она, — а люди не меняются.
— Что тут говорить, Мира⁈ — махнул рукой Кацолапов. — В министерстве с самого утра сидит комиссия со Старой площади и «соседи» с Лубянки. Подняли все личные дела. Проверяют каждого, кто хоть раз подписывал Ледникову характеристики, кто утверждал его назначения, кто пил с ним чай или что покрепче на приемах. Понимаешь, что это значит? Под подозрением весь аппарат. Любой дружеский жест пятилетней давности сегодня в их отчетах будет выглядеть как «потеря бдительности» или, чего доброго, «соучастие».
— А на носу визит Брежнева к Никсону. Следом — Франция и встреча с Помпиду. «Программа мира» работает и набирает обороты! Вся планета затаила дыхание. Брежнев лично борется за каждый пункт повестки дня. И тут — такой оглушительный провал… Как же это все не вовремя! Хорошо хоть западные партнеры еще не в курсе.
— Знают двое — знает свинья, — Мирослава Семеновна в этом вопросе была менее оптимистична, нежели ее муж. — Если Штази осмелилось пошалить за спиной СССР, — задумчиво изрекла она, — значит, может слить информацию противнику.
Кацолапов внимательно посмотрел на жену. Столько лет вместе, а она не переставала его удивлять. Ведь то, о чем она сказала только что, было куда важнее проверок на лояльность. После крушения самолета в Ле-Бурже не хватало только шпионского скандала на первых полосах ведущих западных газет. Да еще такого, который продемонстрирует миру отсутствие единства внутри социалистического блока.
— Мира, ты — гений! — Кацолапов словно очнулся от мучившего его весь день напряжения и наконец увидел свет в конце тоннеля. — Кажется, я хочу есть. Что там у тебя на ужин, дорогая?
В другой раз Мирослава Семеновна, конечно, отказала бы ему в полуночной трапезе, но сейчас обстоятельства сложились таким образом, что она предпочла промолчать. По опыту женщина знала: мозг ее Сенечки больше не рефлексирует — он ищет решение. Лучшее из возможных. Жена замминистра отправилась на кухню, достала из холодильника овощной салат, немного слабосоленой семги, баночку испанских маслин и «Боржоми». «Пожалуй, этого будет достаточно!» — подумала она. Вернувшись в гостиную, она застала Кацолапова совсем другим человеком. Он энергично мерил комнату шагами, глаза его горели.
— Завтра свяжешься с Альбиной, — на ходу закидывая в рот кусочек рыбы, распорядился Кацолапов. — Лишнего не болтай, ненужных вопросов не задавай. Пусть сама расскажет, что знает. А я по «вертушке» наберу посольство, поговорю с зятем. Место советника-посланника в Бонне теперь вакантно. Ледникова отозвали в наручниках, посольство обезглавлено наполовину. Бонн — позиция стратегическая. Теперь за это место начнется такая грызня, какой Смоленская площадь давно не видела.
— А ты уверен, что найдутся охотники ехать туда, где теперь все под подозрением?
— Знаешь, дорогая, это не Монголия, — Арсений Дмитриевич рассмеялся собственной шутке. — Соблазн слишком велик, а страна слишком привлекательна. Для любого дипломата Бонн — это гигантский номенклатурный прыжок. Пусть передаст Косте, чтобы пока особо не высовывался.
— Сеня, ты сам-то себя слышишь? Твой Костя сейчас круглосуточно находится на прямой связи с Генсеком, а ты его собрался учить аппаратным премудростям?
— Дорогая, лучше пусть его научу я, чем он будет учиться на собственных ошибках, — Арсений Дмитриевич окончательно пришел в себя.
Серафима Павловна нервно перебирала посольскую почту, скопившуюся на столе в массивных деревянных лотках. Плотные конверты с тиснеными гербами МИДа, папки с пометками «Срочно» и международные дипломатические пакеты сегодня казались ей не привычной бумажной рутиной, а стопкой живых неприятностей. Приятельницы из Москвы уже поделились с ней последними новостями о последствиях, наступивших после ареста Ледниковых. То, что долетело до Царевой, ей совершенно не понравилось. Из-за этой проклятой семейки всей налаженной жизни диппредставительства угрожала даже не опасность, а самая настоящая катастрофа.
Ее давняя и верная подруга со Старой площади, Мария Васильевна Чарнецкая, по секрету сообщила детали, от которых у Царевой перехватило дыхание. Задержанный Ледников каким-то образом сумел передать Суслову свою версию событий. Бывший посланник, уже сидя в изоляторе, попытался начать собственную игру, чтобы оправдаться перед партийной верхушкой.
Главный идеолог страны документ к сведению принял, но распорядился им совсем не так, как рассчитывал Юрий Антонович. Михаил Андреевич не стал протягивать руку помощи опозорившему себя и мундир товарищу, а решил воспользоваться ситуацией по-другому: поменять и посла, и костяк советской дипмиссии в Бонне на своих людей, чтобы раз и навсегда поставить заслон порочным заигрываниям с Западом. Суслов, всегда с подозрением относившийся к «западникам» и архитекторам разрядки, разглядел в этом скандале идеальный повод для масштабной идеологической зачистки. Боннское посольство решено было превратить в образцово-показательный партийный гарнизон, где дипломатическая гибкость уступит место жесткой догме.
Мария Васильевна шепнула, что на Старой площади под эту дудку уже подписано секретное постановление «Об экстренном оздоровлении кадрового состава представительств в капстранах». В Бонн не просто ехала комиссия — сюда, по сути, везли ликвидационную команду.